Да… Пошло. Вайткусу ли не знать! Мы с ним на пару обивали пороги высоких кабинетов, дневали в ведомствах – от Минстроя до Госбанка. Перевести миллионы в валюте с моего счета в Швейцарии помог гениальный советский банкир Карнаух, а вот дальше… СССР только-только ушел от двухконтурности и фондирования товарами, привыкая к денежному финансированию. Систему трясло от переналадки, хватало и ловкачей, и саботажников, но начальник Центроштаба НТТМ и его техдиректор, стиснув зубы и воинственно выпятив челюсти, сломили сопротивление номенклатуры.

Выбили. Согласовали. Договорились. Подписали и шваркнули Большую Круглую Печать.

Сощурившись, я поднял глаза к небу, словно созерцая будущие этажи. Кабинеты… Лаборатории… Мастерские… Толпы увлеченных людей в аккуратных спецовках или в халатах, не познавших утюга, с ворохами чертежей или расчетов…

У меня в голове закрутилась, зазвучала полузабытая мелодия: «От чистого истока в прекрасное далёко, в прекрасное далёко я начинаю путь…»

- А Марта меня на пенсию гонит! – гулко захохотал Ромуальдыч, обрывая мои романтические позывы. – Щаз-з! Ага… Тут, вон, работы – море!

- Да! – с чувством согласился я.

Тот же день, позже

Москва, улица Автозаводская

Размах сборочного корпуса потрясал. Андрею Жукову даже не верилось, что столь колоссальный объем замкнут. Главный конвейер наполнял цех гулом, приглушенным ритмичным грохотом и дробными перестуками. Лица сборщиков сосредоточены – болтать и смолить папироски некогда.

Не выдашь нормы – не выполнишь план, не выполнишь план – принесешь домой копейки. А оно им надо?

Дюха пригляделся. Лента подачи на «ЗиЛе» - напольного типа. Здесь тележки перемещались по направляющей рельсе, а вверху, под потолком, двигались подвесы – на них слегка покачивались задние и передние мосты в сборе.

На конвейерной ленте выстроились микрогрузовики «Зилант», безкапотные, с откинутыми кабинами, маленькие, да удаленькие – тонну груза перевезут запросто, а бензина потратят – чуть.

«Зилантов» разбирали влёт, как горячие пирожки на зимнем вокзале. Никакой председатель колхоза, если он настоящий хозяйственник, не стал бы гонять здоровенный «сто тридцатый» ради ящика гвоздей или бидона с молоком. Но приходилось. А что делать? Не на горбу же переть? А «Зилант» - в самый раз!

- Любуешься, студент? – громко сказал начальник смены, кряжистый мужичок с забавным венчиком седых волос, обрамлявших блестящую лысину.

- Ага! – Андрей живо обернулся. – Здрасте, Илья Трофимыч!

Начсмены кивнул, и пожал практиканту руку.

- Я слышал, ты в таксопарке работал? – прищурился он.