— Собрать мастеров, — задумался Щит.

— По сути, расширить нашу компашку, — добавил Серьёзный.

— Это будет весело, — улыбнулся Владимир Геннадьевич.

— Как будто кто-то так легко согласится делиться секретами, — хмыкнул Серьёзный.

— Если только в обмен не предложить другие секреты, — парировал Щит.

В итоге идея была одобрена. Владимир Геннадьевич взял на себя организацию процесса. Что много времени не заняло, так как о подобном мы говорили заранее, и сегодняшняя встреча вовсе не спонтанна, а является следствием общего плана.

Первые же занятия провели на следующий день. С двумя мастерами и провели. Посмотрим, куда нас это заведёт. Мертвецы умеют доставлять проблемы, но и люди отлично адаптируются.

* * *

Получая донесения о действиях Войны, лорд Фаркус не испытывал никакой радости, предвкушения или хотя бы каких-то положительных эмоций. Зато негативных хватало. Война делал что хотел. Уничтожал тех, кто подчинялся. Прессовал ковены, забирая ресурсы. Не отчитывался. О его действиях получалось судить лишь косвенно.

Поэтому то, что он проиграл, стало полной неожиданностью. Весть об этом пришла с запозданием — и как!

Проявить беспечность Фаркус себе позволить не мог. Поэтому пусть и не верил, что Война проиграет, но три других ученика погибли, так что предположить, что и четвёртого уничтожат, было вполне закономерно. А раз так, то и подготовиться следовало. Чтобы в случае чего успеть решить проблему.

В один из дней где-то на третий месяц выхода Войны Фаркус внезапно ощутил тяжёлое давление, которое обрушилось на него. А вместе с ним и на всех других мертвецов. Лорд ощутил, как явился их господин, обратился к своим слугам, напрямую погружаясь в воспоминания. Неприятная процедура длилась несколько долгих минут, а когда закончилась — у Фаркуса осталось понимание-требование, что нужно срочно явиться на аудиенцию. Что и было проделано с большой поспешностью.

Переместившись на план смерти, Фаркус увидел… Войну. То, что от него осталось. Тот валялся в виде сгустка энергии, переплетённого с душой, разорванный и бледный.

Бог же находился чуть дальше, сидел на троне и взирал на это.

— Вы подвели меня, — сказал он.

И Фаркус понял, что всё. Не будет отведённого года. Впереди ждёт нечто куда более худшее, чем смерть.

— У меня есть план, господин, — склонился Фаркус.

— Который обречён на провал, — тяжело роняя слова, вынес приговор бог. — Моя оплошность. Давно я не проверял, как у вас идут дела, довольствуясь тем, что задачи выполняются.

Фаркус сглотнул. Быть может, кто-то другой и удивился бы, что бог говорит о своих оплошностях, но сам лорд отчётливо понимал: начально может «ошибаться» сколько угодно, всё равно достанется подчинённым.