На границе новое затишье наступило. Поток раненых прекратился, но продлилось этого всего несколько дней, а потом опять мёртвые полезли да поляки активизировались. Нашим и днём отбиваться приходилось, и ночью.

В связи с этим было решено, что нет смысла дальше отсиживаться. Работа в госпитале для меня почти закончилась. Понятно, что постоянно прибывали новые раненые, но с ними могли справиться и те врачи с целителями, которые здесь присутствовали.

Возвращение на границу ничем таким не отметилось. Я это уже всё видел. Война в уродливости своей редко удивляет разнообразием, что, скорее, хорошая новость. Уж точно не плохая. Всю толпу я тащить не стал. Забрал половину людей Эммы, прихватил ещё двадцать новичков, добавил к ним десяток целителей, включая Демьяна, который оказался с характером и сам вызвался отправиться на поле боя. Сестры тоже вызвались. Но тут уже я их завернул, оставив присматривать за другими будущими целителями.

Собравшись, поехали от одной точки к другой. Иногда последовательно шли. Иногда нас перебрасывали прямо ночью к тем местам, где мёртвые объявились.

Так вся следующая неделя и прошла. Эмма проводила чистки, улучшая возможности наших по контролю пространства. Я занимался целительством, Демьян и остальные помогали. Воины ордена… Сражались. Выходили мы исключительно против мёртвых. Отряд Дарвина с нами пошёл, кстати. А вот Стародубов так и остался помогать с боевым слаживанием.

Но я ведь не просто так сказал, что жизнь такая штука, которая не даст долго в ровном, пусть и тяжёлом ритме прохлаждаться.

Меня позвали в главный штаб, к Славскому на разговор. Зашёл к нему в кабинет, там же увидел Романа Юрьевича.

— Наш юный глава ордена явился, — смерил тот меня взглядом.

— Антон Павлович, — кивнул я, проигнорировав княжича. — Случилось что?

— Кое-какая возможность появилась, — как мне показалось, ответил он без особого воодушевления. — Как насчёт сильно рискнуть жизнями, угодить в западню и попытаться вычистить гнездо тварей?

— Звучит как мой обычный будний день, — хмыкнул я. — Внимательно вас слушаю.

Славский без лишних эмоций и экспрессии сухо обрисовал мне план. Княжич стоял у окна, слушал и бросал на меня выразительные взгляды.

А план, на первый взгляд, действительно напоминал ловушку. На связь, специально сдавшись в плен, вышел представитель польской аристократии. С предложением пропустить нас к мёртвым. Карту мне показали. До точки было почти восемьдесят километров. Мимо укреплённых позиций, деревень и городков. Проникнуть незамеченными точно не получится.