Молодой же был готов прыгнуть в бурную реку, не сомневаясь и не боясь.

Но их молчаливый диалог был разрушен третьей стороной.

— Как там тебя, Кизаши? — один из старших целителей как раз закончил с одним из самых тяжелых пациентов и опустил руки в бережно поднесенную к нему емкость с водой чтобы смыть кровь.

Эти действия не были сделаны с целью убить микробов, скорее это был удачный ритуал, который прошел сквозь века.

— Извини, но не мог бы ты перестать отвлекать серьезных людей? Здесь, в отличие от тебя, заняты делом, поэтому, пожалуйста, уйди. — в голосе одного из главных учеников самого Хидэо не было намерения оскорбить. Скорее… Мужчина старался как можно быстрее убрать никому ненужную помеху, которая мешает его сенсею вернуться к работе.

В его глазах Кизаши был досадным недоразумением, место которого было где-нибудь подальше. Он не испытывал к нему ненависти, лишь снисхождение и легкое презрение.

Вот только он сильно ошибся, ведь если раньше Хидэо вполне мог его и послушать, прогнав внука, то вот сейчас многое изменилось.

— Мичиро, мне послышалось, или я просил у тебя совета? — ласково протянул у него глава всех целителей.

— Хидэо-сама, простите…

— Не прощаю! — рыкнул старик. — И без советчиков справлюсь. Или ты считаешь, что знаешь лучше меня самого, что мне делать? Может тогда мне и вовсе отсюда уйти? Судя по всему, ты и без меня тут со всем справишься.

— И в мыслях не было! — вот сейчас уже реально испугался Мичиро. Уж больно неприятные слухи ходили о тех, кто посчитал, что их задницы куда лучше придутся на месте главы больницы.

— То-то, — отвернулся Хидэо, вновь поворачиваясь к Кизаши. — Твое место для работы третье. Эй, выделите ему помощников и укажите его стол. А теперь возвращаемся к работе!

— Рассекающий удар в живот, — начала говорить его невольная помощница, в то время как на операционный стол перед Кизаши клали первого пациента. — Состояние критическое. Кишки и некоторое внутренние органы сильно изувечены. Уже чудо, что он дожил до этого момента. — последнее его помощница проговорила уже больше для себя.

«Не повезло», — подумал Кизаши, зажимая страх от открывшейся перед ним жуткой раны глубоко внутрь: «Первый же пациент и тяжелый».

Но хоть внук Хидэо боялся, его руки споро засветились зеленым.

Одна целительская техника сменялась другой и состояние пациента под удивленными взглядами помощников начало улучшаться.

Тот момент, когда критическое состояние превратилось в просто плохое, запечатлелся навсегда в памяти алхимика.

Именно тогда он окончательно сорвал с себя столь осточертевшую ему маску юнца и неудачника и смело шагнул вперед.