— Получается, что так, — улыбнулся Шин. — Тем не менее это вскоре изменится. Когда Идзуна займет последние города Хюго и война закончится, он получит столько славы, что разом отбросит нас назад.

— Значит мы или должны ему не позволить это сделать, — мягко улыбнулся Стас, заставив своими словами окружающих нахмуриться. — Или, что намного лучше, самим под конец сделать что-то, что сделает нас еще более известными.

— И что это будет? — нахмурился Урамаса, Шин молчал, с заинтересованной улыбкой смотря на Стаса. — Ты, конечно, мастер придумывать выходы даже из самых безвыходных ситуаций. Слышал, ты даже от дракона сбежал, но тут ты явно слишком на многое замахнулся.

Ордынцева перекосило. Он затруднялся сказать, где именно была утечка: у Ио, старейшин или оммёдо, но он к своему ужасу обнаружил, что теперь его имя плотно ассоциировалось не только с убийством ученика Кирина Разреза, но и с улепетыванием от огромной легендарной ящерицы!

Причем в глазах местных это выглядело даже почетным. Выжить после встречи с драконом, который хотел тебя убить — это значимо. И плевать, что тот сначала игрался, а потом и вовсе просто отпустил. Главное, результат.

Но проблема была в том, что для Стаса тот опыт был одним из самых неприятных во всей его жизни. Чувство полной и абсолютной беспомощности, когда любые твои хитрости, удары и усилия просто бессмысленны. Что может быть хуже?

Леви, услышавшая слова самурая, тоже пригорюнилась, но тут же набралась решимости.

Последние месяцы она усиленно тренировалась и у нее даже были успехи.

В отличие от техник воителей или даже оммёдо ее магия заметно отличалась. Если первые создавали из праны нужную стихию, или пропитывали праной имеющуюся, то Левиафан использовала текущую в ней природную энергию, чтобы каким-то образом подключаться к окружающему ее миру, приказывая ему измениться.

И так как мир тоже имел в своей основе природную силу, это как-то работало.

И хоть Стас пока был занят освоением праны и эфирными техниками, однако он уже видел потенциал природной энергии.

Даже если забыть, что человек, способный использовать окружающую его силу никогда не устанет, стоило вспомнить о таком свойстве природы, как развеивание эфира.

Энергия жажды без специальных стабилизирующих техник чувствовала себя очень неуютно вне пределов живых существ. По своей природе она начинала экстренно поглощать природную энергию, но тратила на это больше сил, чем получала, в итоге быстро схлопывалась.

Учитывая, сколько проблем Стасу доставляла интоксикация эфиром, точнее заботы о ее недопущении, можно было понять интерес землянина к этой дисциплине.