Сумада ударили почти с идеальной силой и точностью.

О нападении командир узнал, ровно тогда, когда в тумане увидел первое смутное движение.

Наученное сотнями схваток тело, парировало чей-то умелый, но недостаточно быстрый удар, и слитным движением сломало сначала руку, а потом водяным лезвием, выросшим из руки, и вовсе разрубило нападающего пополам.

Его бойцам не нужны были приказы, чтобы знать, что делать в такой ситуации. Каждый из них был опытным диверсантом, за плечами у которого были годы и годы полевой работы и сотни убитых.

В тумане было сложно разобрать, но было очевидно, что они в сильном меньшинстве. Их здесь ждали и ловушка успешно закрылась.

А это значило, что единственной верной тактикой в таких условиях было немедленное отступление.

Каждый выживший после первого удара Мизуно ударил целой серией водных техник, призванных усложнить координацию вражеских сил и бросился на прорыв.

Воители водного клана не жалели свои праноканалы, истязая свои тела и прогоняя по ним максимально возможное количество праны.

С ревом деревья оказывались сметены десятками возникших из ниоткуда рек, волн, водоворотов и просто водяных смерчей.

Им же противостояли непоколебимые земляные стены, провалы, ущелья и камни, норовившие остановить и раздавить наглых вторженцев.

Чистый хаос, в который превращалась любая битва с участием воителей, разразился в бедном лесочке.

Туман же от обилия водных техник стал лишь еще гуще, закручиваясь причудливыми фигурами от многочисленных ударных волн от столкновений техник и напитанных праной клинков, рук и ног.

В этом и была одна из проблем воителей. Их скорость, сила и разнообразие техник — сводили на нет любые тактические изыски возможных командиров.

Невозможно доподлинно знать, что именно умеют и преподнесут конкретно эта группа воителей. Что уж говорить хоть о каком-то подобии строя.

Тем не менее среди сражающихся были и исключения.

Командир Мизуно, воитель вплотную подошедший к званию высшего, дрался яростно, но отнюдь не с целью отступления. Наоборот, своими действиями он стягивал силы Сумада лишь вокруг себя, чтобы дать подчинённым время и возможность отступить.

Мощнейшие водяные струи без проблем взрывали камни и скалы, которые пытались его заключить в неразрушимую тюрьму. Водяная роса норовила въесться под кожу и добраться до внутренностей, а падающий сверху начавшийся дождь превращал некоторые капли в острейшие иглы.

Такару был готов принять свое поражение, но не собирался тянуть за собой в могилу своих же подчиненных.

В отличие от Сумада, Мизуно в плане отношения к своим соклановцам были все же не столь жестоки. Возможно, причиной этому была относительно небольшая разница между главными и подчиненной семьями. У них даже не были редкостью браки между этими двумя ветвями, что для Сумада было немыслимо.