Именно поэтому Сатоши прорабатывал легенду о собственном внуке, которого он долго скрывал и учил. Именно он и должен был стать этим самым внуком, проживая новую жизнь в роли собственного родича.

Однако, учитывая то, что техника омолодила его лишь до пятидесяти, можно было не спешить.

Поэтому Стас лишь поработал над его лицом, состарив его и добавив морщин. С волосами вышло труднее, поэтому мастеру пришлось окончательно побриться налысо.

Кроме этого Стас заметил, что пропал Рю, помощник Тэкехиро. Ордынцев было обеспокоился, но Сатоши развеял его опасения, сказав, что позаботился о слишком много знающем слуге.

Видимо, одноглазый парень на свою беду оказался излишне догадлив.

В любом случае, исключив возможность внезапной смерти, Сатоши и Ордынцев принялись с удвоенной силой работать над их детищем.

Однако если Сатоши взял на себя дорабатывание исходной техники, то Стас решил отойти немного вбок.

Кто бы что ни говорил, но на технику омоложения организма тратились запредельные объемы энергии. Чтобы оценить энергетический масштаб, стоило понимать, что энергии такой техники хватило бы аж на две техники луча уничтожения мертвителей.

Ордынцев сам еще не понимал, куда уходит вся эта энергия. Да, часть запасов меняла клетки, но большая часть будто бы утекала куда-то еще.

Именно чтобы компенсировать это утекание им и пришлось столь усложнить технику.

Но так или иначе, их творение оперировало огромными массивами энергии, а это значило, что их можно было пустить на что-то еще, кроме омоложения.

В итоге Ордынцев загорелся путем восстановления.

Иметь возможность вылечить любые, даже смертельные повреждения, мгновенная регенерация поврежденных тканей вплоть до отрубленных или размозженных конечностей.

Это ли не то, к чему стоит стремиться? Ведь иметь одно бессмертие недостаточно, чтобы спокойно им пользоваться. Требуется и уметь его защищать

Но проблема была в том, что техника вечной жизни была очень громоздка и неудобна в использовании.

Стасу надо было выкинуть все лишнее, оптимизировать ее и ускорить. Над этим он и работал ровно до того, как война все же постучалась в дом Сатоши.

— Кажется, пора прощаться, — Тэкехиро раздраженно скривился и отвернулся. — Я надеюсь ты быстро разберешься со всякими мелочами, и мы продолжим работу.

— Вы называете Мировую войну всякими мелочами? — хмыкнул землянин, собирая свои заметки и запечатывая их в свиток.

За прошедшие недели оба мужчины если не стали друзьями, то вполне научились шутить друг над другом.

— Именно так, — ухмыльнулся Сатоши. — Что такое эта возня великовозрастных детишек по сравнению с величием тайн вселенной? Думаю, еще несколько лет и вся эта кутерьма закончится сама собой. Ты же, надеюсь, не веришь во всю эту чепуху с честью? — старик подозрительно прищурился.