с Эйвой, о первой касте и о том, насколько опасным может оказаться любое резкое изменение системы, всё ещё крутились в голове, но теперь к ним добавилось другое ожидание. Скоро она увидит двести двадцать второго. Эта мысль появлялась и исчезала, словно осторожно проверяя, можно ли ей доверять. Когда двери лифта открылись, Ева вышла и направилась по знакомому маршруту к капитанскому мостику. Она заняла своё место рядом с центральной панелью и провела пальцами по поверхности управления, проверяя параметры курса. Один из навигационных операторов тихо доложил о корректировке маршрута, другой сообщил о стабильной работе двигательных модулей. Ева кивнула, принимая информацию, и автоматически отметила в журнале состояние систем. Снаружи всё выглядело спокойно. Корабль продолжал движение точно по рассчитанной траектории, тысячи людей занимались своими задачами, а огромный металлический мир, в котором они жили, летел вперёд через чёрную бездну космоса. Но внутри этого спокойствия теперь существовало что-то ещё. Ева знала, что в ближайшие дни многое может измениться. И когда она подняла взгляд на медленно вращающуюся карту пространства, ей вдруг показалось, что курс Корабля – это не просто линия между звёздами, а путь, который всё дальше уводит их от прежнего равновесия. Глава 23. Всё же бунт! Неделя прошла удивительно спокойно. Иногда Еве казалось, что Корабль словно затаил дыхание, как будто огромная металлическая конструкция вместе с тысячами людей внутри ждёт чего-то, что пока ещё не произошло. Навигационные экраны медленно обновляли координаты, линии маршрутов двигались плавно и предсказуемо, а астероидные поля, которые обычно заставляли корректировать курс, попадались настолько редко, что дежурные навигаторы начинали шутить о необычной «вежливости космоса». Каждый день начинался одинаково: короткий сон, быстрый завтрак, проверка отчётов, совещание с навигационным и инженерным сектором, затем обход Корабля, переговоры с другими судами флота, снова мостик, снова данные и цифры. Ева ловила себя на том, что всё чаще смотрит на часы и вспоминает разговор с Эйвой, пытаясь понять, когда именно произойдёт то, что должно произойти. На восьмой день всё изменилось. Двери капитанского мостика распахнулись так резко, что несколько операторов у панелей одновременно подняли головы. В помещение почти вбежали три женщины из охранного сектора. Их дыхание было тяжёлым, движения – резкими, словно они поднялись сюда без остановки с самых нижних уровней Корабля. – В первом секторе