Так продолжалось до четвертого января.
Для дачи показаний Дана вызывали в военную прокуратуру. Он приехал сразу с адвокатом, у дверей его ждали Джиён, юрисконсульт посольства США и… толпа журналистов.
Журналисты тут стояли, конечно, не только ради его появления: группы репортеров дежурили здесь и у входа в Прокуратуру Восточного округа. Когда Дан вышел из машины, вспышки фотокамер замелькали так быстро, что практически не было видно дверей здания. Охрана Дана оттеснила журналистов в сторону.
— Вы не имеете право! — возмутился кто-то в толпе, — Мы можем снимать всех подозреваемых.
— Даниэль Хан — свидетель, — достаточно громко сказал Мэй.
— Поосторожнее с выводами, господа, — так же громко добавил адвокат Дана. — Когда будете давать быстрые новости, не забудьте, что у нас более тысячи выигранных дел о клевете.
В толпе журналистов послышались смешки, вспышек стало чуть меньше, Дану позволили зайти в здание прокуратуры…
— Я, честно говоря, удивлен, что их не прогнали. Это же военное аедомство,, — признался юрисконсульт.
— Не имеем права, — мрачно ответил Джиён. — Здание прокуратуры не является военным объектом, журналисты могут здесь находиться. Правда, загораживать вход не могут, но с этим бороться сложно.
Чтобы пройти дальше холла, разумеется, нужно зарегистрироваться. Минута у стойки регистрации, затем рамка металлодетектора, несколько минут ожидания остальных. Интерьер военного учреждения был совершенно непримечательным, окна закрыты плотными жалюзи, повсюду холодный свет потолочных светильников. Даже ни одной кадки с какой-нибудь пальмой, которыми обычно украшают интерьер. И все люди вокруг в форме. Дан вообще впервые видел столько корейских военных.
Они поднялись на второй этаж, зашли в обычный кабинет, а не какую-то «допросную комнату», чего немного побаивался Дан. Его посадили перед камерой, адвокат и человек из посольства сели чуть в стороне, Джиён — рядом. И затем два человека в военной форме начали задавать Дану вопросы. Много вопросов. Они часто спрашивали одно то же, только другими словами, переспрашивали и уточняли.
Это может показаться признаком тупости, или попыткой как-то унизить человека. Но, на деле, это стандартная процедура, так опрашивают всех важных свидетелей. Причин несколько. Первая — постоянно сбивая человека с мысли, заставляя пересказывать все снова и снова, можно заметить какие-то неточности, а иногда и распознать ложь. Вторая причина — это злит. Когда напряжение долго копится, человек меньше следит за своими словами, он склонен говорить лишнее. Есть еще третья причина, самая безобидная. Иначе поставленный вопрос иногда помогает вспомнить какие-то детали.