— Большой букет роз — от Person, но на маму произвел впечатление букет от LVMH, — с улыбкой ответила тетя.
Она не была здесь постоянно, но ее квартира была настолько близко к этой больнице, что можно дойти пешком. Кроме того, бабуля еще до того, как ее повезли на операцию, стребовала с тети обещание, что та придет первой, потому что бабушку нужно привести в порядок — она не хочет перед сыном и внуком быть неумытой и без прически.
Дан удивленно подошел к столику с цветами. Там стоял большой букет в плетеной корзинке, якобы из полевых цветов, хотя в составе были даже розы. На карточке действительно значилось — LVMH и смутно знакомое имя, которое казалось слишком уж непривычным: Давид Лорье. Дан был знаком с ним, но весьма поверхностно, потому что этот человек занимался делами всей корпорации, а не только модой. Вроде бы он даже какой-то директор, но Дан не помнил точно.
— Я даже отсюда чувствую запах садовых роз, — восхищенно продолжила бабушка. — Все же, что ни говори, но выращенные в собственном саду розы пахнут лучше. Как только цветы начинают выращивать для массовой продажи, они становятся красивее и дольше стоят срезанными, но пахнут уже не так.
Розами пахло действительно сильно. Дан вернулся к бабуле, сев в незанятое кресло. Так как это палата для состоятельных пациентов, здесь можно было хоть семейное собрание устраивать — места всем хватит.
Тетя теперь уже Дану рассказала, как они поздно вечером возвращались домой. На трассе кто-то сильно гнал, в какой-то момент этот кто-то не справился с управлением, из-за чего произошла большая авария — множество машин врезались друг в друга, тетин автомобиль был где-то ближе к концу этой кучи-малы. Машина помята и спереди, и сзади, но при этом ее, теоретически, даже можно отремонтировать. Но Джиён уже сказал, что лучше он купит другую, эту все равно нужно было бы скоро менять.
В машине сработали подушки безопасности, и сначала тёте показалось, что они отделались только ссадинами и испугом, но потом бабуля встала и почувствовала боль. В больнице сделали снимок и домой их уже не отпустили. Больше всего бабушка была недовольна тем, что ей не дали помыться перед операцией. Вообще было ощущение, что «помыться» — это единственное, что действительно ее беспокоит.
Потом пришел врач и «помыться» отошло на второй план, потому что около недели ей нельзя вставать, сидеть можно только во время приема пищи. Потом будет долгий процесс восстановления, какое-то время ей придется ходить с ходунками. И тут началось. Сезон кимчхи! Она просто не может не ходить, ей нужно солить капусту! А как же сливовая настойка? И кто подготовит ее сад к зиме? Как это ей нельзя в свой дом? Ну и что, что там ступеньки⁈ У нее же хозяйство!