Разговор выдался долгим. Я расставлял всё по полочкам, стараясь не упустить никаких деталей своего плана, решив быть полностью честным с двумя главными представителями этого поселения. То, что Тати имела здесь влияние, я не сомневался.

У жителей этого города осталась одна забава — пить и веселиться. Даже и не представляю, откуда в этом баре берётся столько алкоголя, но то, что мне уже довелось здесь увидеть, свидетельствовало о полной и беспрецедентной власти этой женщины над здешним населением.

Само собой, фактически, главой был Силкин, но даже он не позволял себе перебивать Тати или как-то ей грубить во время разговора. Хотя пару раз, он всё же этого хотел. Это было видно по его лицу, особенно в те моменты, когда женщина совсем не стеснялась в выражениях и ругала гоблина за всего его промашки и прегрешения. В суть её слов я вникать не стал, но моя вера в то, что её стоить опасаться, лишь укрепилась.

По итогу мы просидели в заведении почти пять часов, обсуждая мой план и изредка перескакивая на отстранённые темы. Гоблин и женщина периодически вспоминали былые времена, когда всё было иначе, после чего Тати уходила за новой бутылкой и возвращалась с новой порцией душевных историй.

Так я и узнал о том, что она попала в чистилище почти двадцать лет назад. Тогда она была совсем юной, ничего не понимающей в жизни девицей. Ей пришлось пройти через многие невзгоды, в том числе и через травлю, насилие и надругательства со стороны окружавших её мужланов. Но вспоминая всё это, она нисколько не жалела о произошедшем. Ведь всё это её укрепило, закалило и сделало той, кем она является сейчас.

Да и вспоминать-то уже некого. С её слов, все её обидчики уже давно стёрты с лица этого мира. Она об этом позаботилась, а я как-то и не сомневался, что она на такое способна.

Что насчёт моей идеи, она им понравилась и была воспринята радушно. Силкин пообещал помочь с обустройством целого квартала под нужды грифонов, а Тати пообещала, что найдёт людей, способных помочь с этим самым обустройством. Всё, что требовалось от меня — платить жетонами и если всё выгорит, вписать этих двоих как соучастников.

Что именно они имели в виду под «вписать», я так и не понял, но спрашивать не стал, надеясь, что сам потом пойму, о чём идёт речь.

Наш разговор выдался настолько душевным, что уходя из заведения, я как-то даже загрустил. Но моё настроение быстро поднял тот факт, что мой план удался на все сто и даже больше! Я и представить не мог, что заручусь поддержкой сразу двух людей, имеющих наибольшую власть в этом захолустье.