Информация о том, что королевская семья продлевала себе жизнь, принося детей в жертву демонам, а военные всё знали, но молчали и потакали им в угоду самим себе, разнеслась по Стронтауну с невообразимой скоростью. Новость была настолько поражающей воображение обычного люда, что ответная реакция не заставила себя ждать.

Каждый военный, живший в городе, был на слуху, и отыскать места их проживания не составляло особого труда. Ведь военные всегда были примером чести и достоинства, что и сыграло против них злую шутку. Их смела толпа, творя самосуд, убивая их самым жестоким образом, даже не думая о милосердии. Такая же участь ждала и их семьи, попавшие под горячую руку. Особенно жестоки были те, кто потерял своих детей. Они нашли для себя виноватых и принялись мстить.

Анкрет Доранго, живший дальше всех других военнослужащих от замка, стал одним из первых, на кого пал гнев обычного народа. Празднование рождения сына превратилось в кровавую бойню.

Вся семья Анкрета и присутствовавшие на празднике друзья были убиты с особой жестокостью. А он сам каким-то чудом смог выжить, очнувшись в пепелище остатков родного дома рядом с обгоревшими телами своих родных. Сам Анкрет тоже пострадал, получив множественные ожоги. Его было практически невозможно узнать — он словно вышел из преисподней.

Всё произошедшее казалось мужчине кошмарным сном, но стоя рядом с сожжённым домом и трупами своих друзей и близких, он постепенно осознавал произошедшее. В это время к нему и спустился арбитр, предложивший новую жизнь взамен старой.

— Ты сможешь стать сильнее и отомстить тому, кто сотворил всё это с твоей семьей. Ты сможешь жить дальше. Все шрамы затянутся, но тебе нужно будет участвовать в смертельных боях… — произнёс появившийся из воздуха мужчина в чёрном фраке без лица.

Анкрет, понимавший, что вскоре умрёт от обильных ожогов всего тела, согласился и стал претендентом. Многочисленные ожоги на теле зажили сами собой, и пусть его внешность была искажена до неузнаваемости, но он остался в живых, получив ещё один шанс.

Когда погромы завершились и убивать было некого, общественность поняла, что натворила и многие покаялись в содеянном. Анкрет понимал, что они лишь стадо, ведомое пастухом. А пастух — не кто иной, как Пустой. Анкрет нестерпимо желал его смерти, и только это двигало его вперёд, заставляя жить.

Пробегавшая мимо дома толпа заметила его, но не стала трогать, не узнав в нём военного. Над ним сжалились и приютили, посчитав за одну из жертв тирании королевской семьи. Такая незамысловатая легенда показалась Анкрету весьма удобной, и он решил ничего в ней не менять.