— Ты чего замер, дружище? — весело произнёс торговец. — Неужели не признал меня?

— Это и в самом деле ты, Рузир?.. — я не верил своим глазам, глядя на сильно изменившегося товарища, которыйпогиб ненамного раньше меня.

— Да, это я, а что тебя удивляет? — сатир расстегнул плащ и осмотрел себя с ног до головы. — Вроде остался таким же, как и был.

— Но… — я удивлённо покрутил головой. — Ты ведь погиб и Мари тоже…

— Так, а мы где находимся? — Рузир усмехнулся. — Разве это не то самое место, куда отправляются все мёртвые? Цербер, тебе совсем башню переклинило, когда ты меня увидел?

Я посмотрел на Рузира и отмахнулся:

— Нет-нет… — устало произнёс я и сел в кресло. — Со мной всё хорошо, просто я в небольшом шоке. Столько всего навалилось, что я и подумать спокойно обо всём не успел. Совсем из головы вылетело, что вы с Мари тоже можете быть здесь… Кстати, где она? С тобой?

Лицо моего старого товарища отразило уныние и злость:

— Я не знаю, Цербер… Я не видел её с тех самых пор, как попал в чистилище. — сухо ответил он и клацнул зубами. — Вероятнее всего, она сейчас бродит где-то одна. Я пытался её найти, но всё безуспешно. Ещё с прошлого раза как мы были в этом месте, мы всегда встречались в одном месте, но я там ни разу не встречал её. Почти за полгода от неё никаких вестей.

— Воу-воу-воу! — я чуть не поперхнулся от услышанного. — Какие полгода? Я здесь меньше месяца, а ты умер всего на один день раньше меня. Как ты можешь быть тут уже полгода?

— Цербер… — Рузир расстроено покрутил головой. — Здесь время течёт куда быстрее, нежели в обычном мире. Когда там проходит день, здесь проходит полгода. Пускай нас с Мари убили почти в одно время, но разницы было достаточно… Просто представь! Один час там, это больше недели в этом мире.

— Бурлога мне в промежность… — прошептал я и фыркнул носом. — Выходит, ты здесь уже так давно и уже стал… торговцем?

Я с интересом оглядел прикид Рузира. Его доспехи сменились дорогим нарядом с золотыми клёпками и пуговицами. Ворот был сильно вытянут наверх и закрывал почти всю шею. Единственное, что осталось неприкрыто, это всё, что находилось ниже пояса. Рузир предпочёл оставить это место без одежды, но она была ему там без надобности. Ещё во времена служения в преисподней он часто жаловался, что доспехи ему натирают и ему в них очень душно. Он сетовал на своё мужское достоинство и переживал, что более не сможет им пользоваться. Помнится мне, тогда я убедил его носить доспехи одной простой фразой: «Уж лучше пускай потеет, чем тебе его напрочьотрубят в пылу битвы». На Рузира это тогда подействовало безотказно, а сейчас ему доспехи были без надобности.