«Я могу добавить к нему запах испражнений красавчика. Возможно, тогда он перестанет быть столь привлекательным? Ты ведь ненавидишь трусов», – злорадно усмехнулся «волк».

«Позволь мне самой во всём разобраться. Я также не люблю, когда кто-либо вмешивается в мои планы». Лусия взглянула в глаза партнёра, и того пронзила волна холодной боли. Чёрная Дама умела делать больно. Ульф ухватился стянутыми судорогой пальцами за локоть возлюбленной и направился к их столу.

Графиня задержала взгляд на двух священниках, обсуждающих с пожилым герцогом изменившийся климат.

– Прошлые осень и зима были настолько холодными и голодными, что волки с лисами заходили в город в поисках пищи. – Толстый епископ запустил жирные пальцы в блюдо с мясом.

– Известны случаи, когда голодные хищники вырывали младенцев из рук матерей, – престарелый герцог перекрестился трясущейся рукой. – А сколько появилось невиданных прежде гадов? Одни огромные жабы и черви чего стоят! – Его Светлость брезгливо передёрнул плечами.

– Это Господь насылает на нас кару, предупреждая о переполнивших чашу терпения грехах людских, – красивый, средних лет священник вступил в разговор. – И все грехи наши от женщин. Их порочная красота затмевает разум мужской и толкает на преступления.

– Не удивительно, друг мой Томас. – Епископ смотрел похотливым взглядом на стройную фигуру графини. – Когда испорченные красавицы обтягивают свои тела вызывающими платьями, слабый разум перемещается из головы в другое место. Падение нравов в обществе, содомия и прелюбодеяния вызвали страшные болезни.

Он обтёр руки о скатерть и указал коротким толстым пальцем на миледи:

– Взгляните на одеяние этой бесстыдницы: грудь наружу лезет, того и смотри окажется у кого-нибудь в блюде с мясом.

Осуждение епископа, высказанное о затмившей всех девушек графине, вызвало довольный смех у сидевших рядом со священнослужителем женщин.

Лусия окинула епископа и его друзей холодным взглядом. Она не прощала обид и не терпела, когда над ней потешались.

– То-то я смотрю, как рьяно вы выполняете «Закон Святого Бенедикта». Запретное мясо копытных желудок не жжёт? – Испанка заглянула в заплывшие жиром глазки священника, горькая изжога тут же поразила святую утробу.

Служитель Бога на земле побледнел и схватился за круглый, словно бочонок с элем, живот.

– Ведьма, на костре бы тебя сжечь! – Он тяжело дышал. – Нужно обратиться к Святым инквизиторам. – Нутро епископа пронзила боль и вырвалась на свободу отрыжкой и неприличным звуком, прогремевшим из зада слуги Господнего.

– Как бы раньше тебе самому не сгореть. – Графиня усмехнулась схватившимся за носы женщинам и вновь посмотрела на епископа: – Кажется, от кого-то уже воняет палёным и смердит гнилью.