Именно поэтому рейд просто не мог не состояться.

* * *

Гвардии пришлось сделать большой крюк и пройти через Светлую долину, чтобы взять с собой пятёрку подготовленных Седобородым белых пилигримов.

— Чёрт старый, — пробурчал себе под нос Леший, осматривая лошадей, чьи ноги оказались усеяны язвами. — Обещал ведь, ****, здоровых дать…

— Что ты сказал? — не услышал военного старец.

— Побитые они какие-то. Ещё по дороге сдохнут, — «профильтровал» сказанную фразу Леший.

— Ну уж извини, — развёл руками Седобородый. — Зато уже в бою побывали, не подведут.

— Ладно, — махнул рукой Леший, понимая, что спорить со старцем бесполезно. — Оплату вечером приведут.

Вы не ослышались. Именно оплату.

Седобородый хоть и был белым магом, но просто так помогать никому не желал. В обмен на пятёрку жеребцов он запросил столько же «душ». Причём буквально, душ. Вчера вечером после рассказа про серого пилигрима я узнал, что методы «работы» старца мало чем отличаются от деятельности демона. Фактически он поглощал души игроков и легендарных противников. Живьём. Да, называлось это несколько иначе, — «спасение заблудших». Наверное, выглядело тоже несколько более симпатично, чем буквальное поедание души (именно так поступал Крысолов). Но суть от этого не менялась.

Для «оплаты» бордовым пришлось отдать всех пленных бежевых, запертых в одном из домиков на окраине базы прямо у вольера с вервольфами… Участи этих ребят не позавидуешь: просидеть с неделю в тюрьме у врага, подвергаясь пыткам и унижениям, а потом быть принесёнными в жертву одному сварливому старику. С другой стороны, всё лучше, чем оказаться запертым в голове у серого пилигрима. Смерть, пусть и через «пожирание», выглядела гуманнее, чем многолетнее заточение, в котором тому же Hedgehog’у предстояло провести ещё бог знает сколько времени.

* * *

А я совсем забыл, каково это, чувствовать скорость. Когда-то до катастрофы моим увлечением (помимо курения, обильного и беспощадного для здоровья) была езда на мотоцикле. Мама всегда говорила: «Эх, сын, разобьёшь себе голову, и что тогда?» Но кто в двадцать лет слушает маму, особенно когда дело касается мотоцикла? Мечта детства, что ж тут поделать?

А потом произошла Катастрофа, и ни мамы, ни мотоцикла, ни даже моей головы не стало…

Белые пилигримы горделиво рассекали игровые просторы, одну за другой минуя многочисленные локации. Кажется, они не очень-то спешили: лишь изредка перебирали лапами и подолгу зависали в воздухе, втягивая сухие тела в изящном прыжке. Однако, если повнимательнее присмотреться к мелькающим вокруг нас соснам, полянам и небольшим болотцам, становилось понятно, что скорость белых пилигримов никак не меньше пятидесяти километров в час на открытой местности и двадцать-тридцать — в более или менее заросшей деревьями.