Вервольфы, ближайшие потомки волков, могли поддерживать такой темп лишь десять-пятнадцать минут, после чего, запыхавшиеся, начали отставать от псарей. Дольше всех держался вожак Herald и Broadus (четырёхлапому игроку лошади не досталось, да и вряд ли он смог бы на ней ехать, поэтому просто бежал рядом с остальными псарями).

Наконец, коротко рыкнув, позади остался лидер вервольфов, а следом за ним и псарь.

— Ждём вас в лагере разведчиков! — крикнул Леший, ударяя белого пилигрима по бокам. Скакун ускорился, унося военного вперёд.

Конечно, с точки зрения тактики разделяться не следовало бы: на гвардию могли напасть НПС, бежевые, серые — да кто угодно! Но, как известно, первые сорок лет детства для мужчины самые сложные. И даже Леший не смог отказать себе в удовольствии погонять по локациям, сидя на грозном белом пилигриме (что и говорить о буквально визжащих от радости псарях).

Чувствую, Broadus сильно пожалел о своём решении остаться в теле зверя, хотя его сложные отношения с Лешим навряд ли обеспечили бы игроку собственную лошадь… Вообще, положение Broadus’а в гвардии сильно пошатнулось. Особенно после того, как всей фракции стало известно о встрече гвардейцев с Hedgehog’ом в теле серого пилигрима. Подозрения закономерно пали на Brpadus’а. Ну а кто ещё мог разболтать такие вещи? Преданные Лешему David или Jell? Не смешите.

Два новых псаря, Lol и Jack, бывшие охранники, предавшие Susan и обеспечившие себе место в гвардии, оказались компанейскими ребятами — такие военному, треть жизни проведшему в лесах Сибири, очень импонировали.

Jack представлял собой некую помесь гуманоида и, как это ни странно, пираньи (круглые глаза, острозубый рот, как будто срубленный нос). Начитанный David назвал его человеком-рыбой из Льерганеса — отсылку никто, кроме Alchemist’а, не понял, однако прозвище пристало и использовалось даже чаще никнейма игрока (тем более, что во фракции было, как минимум, три Jack’а, а это вызывало постоянную путаницу). Jack мало говорил, но много работал; прочитать, что таится внутри него, под маской спокойствия и безэмоциональности, не мог даже Леший.

Lol был себе на уме, часто улыбался, изредка отбрасывал шутки, в основном, жёсткие. За свой острый язык он несколько раз чуть было не отхватывал по шее, но протекция Лешего спасала игрока от неминуемой расправы. А вот тело у Lol’а было довольно неоригинальным: поджарый гуманоид со стальными когтями — таких половина всей фракции бегает. Всё-таки отказаться от привычной картины мира двуногих даже в условиях неограниченных возможностей Игры было крайне трудно.