— Думаю, стоит разделиться, — предложил я. — В таком случае мы сможем проверить большее количество частей тела носителя.

— В этом есть смысл, — ответил Кислый после секундного раздумья.

— Тогда вы отправляйтесь исследовать брюхо и внутренние органы, а мы постараемся пройти к мозгу существа. Там ведь тоже могут оказаться паразиты?

— Безусловно, — заверил меня Амёба, пытаясь оторвать от стенки чёрный отросток.

* * *

Распределив участки, мы разделились у очередной развилки.

Электрические заряды стремительно разлетались в стороны, освещая кривые, с бороздками, стенки артерий, постоянно озирающихся союзников и проплывающие мимо куски плоти, вырванные из тела мухи то ли страшным ударом о водную поверхность, то ли повреждениями иного рода. Изредка мы отрывали от этих кусков небольшие частички и восполняли недостаток пищи в организмах, переваривая мясо в вакуолях.

Только Иван не смог себя пересилить и даже отворачивался от нас во время трапезы.

— Зря вы, Иван, брезгуете, — заметил Амёба. — Лучше поесть сейчас: после времени может и не остаться.

— И что вы предлагаете? — недовольно спросил Иван. — Отведать вкуснейший труп мухи? Нет уж, простите.

— Да ты уже его ешь! — засмеялся Паук. — Мы плывём по артерии, в воде содержится кровь этого прекрасного существа… Ты ведь пил воду?

Если бы у одноклеточных имелся рвотный рефлекс, Ивана бы непременно вывернуло. Но так как рвотный рефлекс у него отсутствовал, нам представилась возможность наблюдать за довольно странной картиной: здоровая, закованная в хитиновый панцирь клетка безуспешно пыталась выплюнуть наружу содержание пищеварительных вакуолей, чуть ли не раздирая себя на части.

— Иван, перестаньте, это ведь бессмысленно! — с трудом проговорил Амёба, дёргаясь в беззвучном смехе. Гогот поддержали и разведчики, тоже услышавшие разговор по каналу связи.

— И вы туда же! — крикнул им Иван, но остановить хохот было уже невозможно.

Внезапно произошло нечто странное: чёрная ниточка «паутинки» шевельнулась, чуть заметно перемещаясь ближе к обидевшемуся Ивану.

— Эм… — начал я, медленно отплывая в сторону от стенки артерии, сплошь покрытой чёрными наростами, которые, как оказалось, могут двигаться…

— Что такое? — спросила Амазонка.

Кажется, движение паутинки заметил только я… Ну что ж, пугать и без того напряжённых союзников не хотелось. Будем надеяться, что мне просто показалось.

— Нет, ничего. Надо плыть дальше.

* * *

Сосуды начинали сужаться, обрастая всё большим слоем чёрной паутинки, а концентрация крови только росла, уже серьёзно мешая обзору. Мало того, выбрать, какое именно из многочисленных ответвлений постоянно разделявшейся артерии нам нужно, представлялось крайне сложной задачей. К счастью, с нами плыл биолог, который по одному только ему известным признакам угадывал примерное направление движения.