Что бы там не понимали о себе в Совете, когда город находится в полной осаде без всяких шансов, а в нем собирается подняться с понятным возмущением его последняя организованная военная сила, цементирующая собой тысячи ополчения, деваться им просто не куда.

И так только половина Гвардии осталась в строю, тем более, что я там вылечил кучу раненых и еще обещаю помочь лежащим в лазарете после того, как будет снята осада.

То есть вылечить их полностью и сразу.

Да, пришлось плотно переговорить с Торком и Генсом, объяснить, что только я могу договориться со степняками на какие-то не очень тяжелые для города условия. Что точно не придется открывать ворота и терпеть несколько дней безостановочного грабежа и насилия, что мы останемся хоть какими-то равноправными партнерами со степью в будущем.

— А я могу приблизить такое будущее прямо хоть завтра. Не придется умирать мучительной смертью от голода еще сотням и тысячам жителей города. Продовольствие быстро начнет поступать из захваченных складов, призрак голодной смерти отодвинется от города. Нет смысла ждать еще осьмицы и месяца, если у города нет военной силы, чтобы отбить склады, выгнать орду из порта и снять осаду. Вы же все такое понимаете? Только переговоры могут спасти людей. Мне есть, что предложить вождям и Беям!

Ну, с таким утверждение заместитель командира Гвардии и начальник разведки согласны. Раз я берусь лично договориться и как-то уговорить Беев, значит, какие-то весомые аргументы у меня есть в загашнике.

Вот только в том вопросе сомневаются, что я смогу выполнить все, что так легко обещаю. Что договорюсь с ордой без капитуляции и разорения Астора.

— Какой им смысл разговаривать с тобой, когда нам некуда деваться все равно? За три осьмицы мы потеряли сто сорок гвардейцев, ладно, пусть на стенах полегло всего две осьмицы воинов от стрел. Еще они убили четверых Охотников из Носильщиков и четыре осьмицы ополченцев, которые не смогли увернуться от их метких выстрелов, — задает мне правильный вопрос Генс.

Он в полном курсе всех наших потерь, как правильный вообще по жизни командир.

— Ну, только город они все равно взять не могут, — подтверждает он.

— Старина, я обманывал тебя когда-то? И с квартирами для Учителя и Торка? — я киваю на слушающего наш разговор разведчика. — И с победой на Севере? С той первой, когда ты сам не был со мной, потом со второй, когда уже прошел весь Север своими ногами, и потом окончательной победой?

Да, мне есть на что сослаться и что предъявить к осмотру.

В основном я общаюсь с ними двумя постоянно, иногда ко мне приходит Учитель, чтобы что-то передать от того же Генса.