Теперь уже понятно, после вечернего боя нет больше никакого смысла для выживших ордынцев в ночной переправе. Остается им только похоронить убитых, дождаться смерти раненых и возвращаться с печальными новостями домой. Вернется двадцатая часть всех уехавших, без трофеев, без лошадей, да еще все сами пораненные, с низко опущенными от стыда головами.
Насколько я знаю про подобное отношение к проигравшим в степи.
«Теперь племя не ждет ничего хорошего, как только соседи узнают о большой убыли воинов. Потеряют они свои старые выпасы и родники с ключами под неумолимым давлением других племен, — надеюсь я. — И сами растворятся в этих племенах, никуда уже не денутся. Молодых разберут, конечно, стариков выгонят на смерть».
«Сходили, называется, в Черноземье, за зипунами! — довольно усмехаюсь я, пробираясь обратно к лагерю первого племени. — Не скоро теперь снова соберутся!»
Но вот мы оказываемся в прямой видимости от того холмика, с которого я вел наблюдение. Только в лагере движения не наблюдаю, впрочем, именно здесь вчера никакого боя не случилось.
«Похоже, все здешние оказались настоящими смельчаками, прибежали добивать проклятого колдуна. Никто не уклонился от степной доблести и верности своему племенному долгу. Поэтому все неминуемо подохли», — еще подумал, заметив совсем пустой лагерь
Поэтому все же пошел проверить, кто там выжил и что они сейчас делают?
Своих людей взял с собой, не только же мне добивать раненых и выживших, нужно им тоже поработать ради спасения Черноземья. Почему-то я теперь уверен — уже не вернутся к Протве отошедшие племена, когда узнают, что из тысячи воинов почти никого не осталось в живых.
«Наверняка, именно самые пострадавшие племена в степную джиргу сейчас не вступили, собираясь погибнуть ради мести. Поэтому с сильно уверенным видом знакомые Беи и уверяли меня, что они все уходят через горы. Только они все — совсем не все в полном смысле. Они все — те, кто теперь участвует в джирге и исполняет ее решения. А вот кто не участвует, они вообще к остальным степнякам отношения не имеют, поэтому про них мне ничего не сказали», — размышляю я, проходя первые тела людей и лошадей.
— Немного их тут, — негромко заметил мне один из охранников.
— Эти степняки из своего лагеря перебежали к второму племени для совместной защиты. Там с три-четыре сотни набитых воинов должно валяться, — объясняю я совсем малое количество видимых здесь трупов.
Зато через триста метров на здорово почищенном разлетами аннигиляции пространстве хорошо видны уже груды наваленных тел. Количества набитых степняков потрясают моих спутников. Они попробовали было посчитать мертвецов, но быстро отказались от своего замысла. И цифр таких просто не знают, и разобрать в кучах тел точное количество пока невозможно. Для правильного подсчета требуется разбирать сами кучи, но на подобное занятие у нас времени просто нет. Да еще не нужно вообще никому руки пачкать, сдохли так сдохли.