Судя по тому, как быстро Бей начал поворачивать коня, дальше разбираться он не собирается.

— Хотя, стойте! — вспомнил я про возможные проблемы около туннеля. — Нужно парочку часовых теперь все время держать в Дыре в Скале! Они как раз смогут за всем оттуда наблюдать, а их за палаткой вообще не видно будет. С утра и до вечера, ночью не нужно. Могут за мной в погоню прийти с той стороны враги, после страшного разгрома. Ведь знают они теперь про нашу совместную дорогу. Так что пока снег не повалит, и вы дорогу в предгорьях строите, держите там часовых. Как закончите, так уходите и дозор снимайте!

Толмач перевел Бею мои слова, тот уже деловито кивнул и вопросительно посмотрел еще мне в лицо.

— Больше ничего, до встречи! — махнул я рукой.

Мое дело предупредить, как наладят дозорную службу сами степняки — опять же, меня не касается. Разграничиваю полномочия, так сказать, чтобы за все постоянно не отвечать и по такому поводу не переживать.

Теперь Бей посмирнее станет, но его откровенно пренебрежительное отношение к нам, горожанам, как к побежденным, придется держать в уме и в нужным момент использовать.

Степняки по команде своего Бея развернули лошадей и тут же ускакали, скрылись за деревьями, между которыми бежит дорога.

— Продолжаем подсчеты дальше!

Продолжился пересчет «пленников» через меня и моих немного грамотных людей. Которые сначала считают осьмицами, потом сообщают мне, тогда я ставлю новую зарубку на своем недавно срубленном посохе.

Крестьяне на завоевателей своей бывшей родины во время моих переговоров тоже совсем недружелюбно и вызывающе посматривали. Благо, знают уже, что Черноземье со степью не воюют, иначе бы уже набросились на ненавистных ордынцев всей толпой.

Бей охранной полуфолы тоже ощущал подобные настроения, виду не подавал, конечно, но и сам на рожон не полез.

Так что мимо меня прошло ровно шестьдесят пять осьмиц крестьян, еще шестеро дворянских слуг и даже те шестеро сатумских крестьян не потерялись. Шагают под присмотром астрийцев, но немного отдельно все же держатся.

Я про них уже и забыл совсем, ведь они должны были грузы всех шести отрядов поднимать. Слишком много всего за последнюю осьмицу случилось, чтобы еще про шестерых очень тихих крестьян помнить все время.

«Сорвал ведь с родных мест, они тут ничего вообще не понимают, только подзатыльники от астрийских братьев постоянно принимают, — становится ясно мне. — Те уже настоящие воины при оружии, а эти все такие же забитые серые скотинки для них самих. Как сами были совсем недавно».

— Ага, вы-то мне и нужны будете! Гинс, отдельно присмотри за земляками! — говорю я Учителю.