это дело! Лоренс Серенак слушал, как стучат на лестнице башмаки убегающего помощника, затем хлопнула входная дверь и настала тишина. Серенак медленно складывал в красную архивную коробку материалы расследования. Фотографии, отчеты, записи. Подойдя к полке, пробежал глазами по расставленным в алфавитном порядке другим коробкам и нашел место для своей. На букву «М». Дело Морваля. Он отступил на шаг. Дело Морваля превратилось в одно из сотен других, также оставшихся нераскрытыми. Однако, несмотря ни на что, из головы не шли слова Сильвио. Какому-то ребенку грозит смертельная опасность . Один ребенок умирает. Другой рождается. Сильвио забудет… Лоренс Серенак почти весело посмотрел на кучу сапог, сваленных в углу, – владельцы за ними так и не явились, что неудивительно, это старье годилось разве что на помойку. На столе по-прежнему лежал гипсовый слепок следа, найденного на берегу ручья. Да уж, иронично подумал он, расследование завершилось пшиком. И тут же перекинулся мыслями к Стефани и смерти Нептуна. Да, он принял верное решение. Хватит уже смертей. Что же до фиалковых глаз Стефани, ее фарфоровой кожи, бледных губ и серебристых лент в волосах… он про них забудет. Во всяком случае, надеется забыть. 79 – Дай сюда картину, – повторил Винсент. С ножом в руке он заговорил совсем другим голосом, будто сразу стал на несколько лет старше, – так говорят подростки, накопившие немалый опыт в уличных потасовках. Поль крепче прижал к себе картину. – Винсент, откуда у тебя этот нож? – Нашел! И вообще, это не твое дело! Гони картину! Ты сам понимаешь, что я прав! Если тебе действительно дорога Фанетта… У Винсента странным образом менялись глаза. Начиная от уголков, они наливались кровью. Как у настоящего безумца. Поль раньше никогда не видел Винсента в таком состоянии. – Ты мне не ответил. Где ты нашел этот нож? – Не переводи разговор! – Почему на ноже кровь? У Винсента дрожала рука. Красноты в глазах прибавилось. – Не лезь не в свое дело! Полю казалось, что приятель меняется прямо у него на глазах, превращаясь в опасного сумасшедшего. Он ухватился за поручень мостков. – Это не ты?.. Не ты?.. Нет, не может быть, чтобы ты… – Пошевеливайся, Поль! Дай мне картину! Мы с тобой в одном лагере. Если тебе дорога Фанетта, мы с тобой должны действовать заодно. Нож описывал в воздухе беспорядочные загогулины. Поль отступил на шаг. – Черт… Так это все-таки ты… Ты убил этого американца… Художника… Джеймса! Мне Фанетта говорила. Ножом в сердце! Это ты сделал? – Заткнись! Что тебе за дело