Что касается Джа, то эта вообще не менялась от слова совсем. Как была тихоней, так и оставалась, и даже разговорить её не получалось. Спокойная, уравновешенная, как Лисица, разве что черт личности в отличие от той никаких не показывает. Лисице могло что-то не нравиться, а этой хоть бы хны вообще на всё.

Что касается Зу-Зу, которого я тащил на себе, этот всё никак не мог отвести взгляда от Стрекозы. Сидел и облизывался, словно видел перед собой большой вкусный торт на ножках.

— Нет, Зу-Зу, нельзя от неё откусить кусочек, — сказал я, когда он вновь подошёл ко мне с просящими глазами. Сел такой, посмотрит на девушку, которая прямо в струну вытягивалась, когда чувствовала на себе взгляд, а потом смотрит на меня. И так по кругу. — И нет, никаких чуть-чуть и никаких «немного надкусить». Вообще, я не пойму, чего ты её сожрать пытаешься?

Тот прямо так повесил голову и вздохнул.

— Я понимаю, что аппетитно выглядит, но блин, пойди тогда Бао за жопу укуси.

Тот сморщил мордочку.

­— В смысле, гадость. То есть её кусать не гадость, а этого для профилактики — гадость? Ты, конечно, привередливый, Зу-Зу. Но есть её я запрещаю. И кусать тоже!

А то блин не уточнишь и потом будет: а про это речи не было! Плавали, знаем.

Хотя насчёт Стрекозы, она так и не заговорила ни с кем из нас. И пользы от неё было ноль хотя вреда и расходов тоже ноль: она не ела и хрен знает чем питалась, если честно.

Вместе с тем мы постепенно мы приблизились к границе пустыни, о чём нам поспешил сообщить в один прекрасный день Бао.

— Видишь? ­— негромко спросил он, указав пальцем на горизонт. — Вон там.

— Нет, не вижу.

— Потом что с земли не видно, но если подняться достаточно высоко, то сразу заметишь.

Собственно, я и поднялся высоко. Очень высоко. Настолько, что даже мою команду внизу было практически не рассмотреть, так, точки на жёлтом фоне. И только с такой высоты я понял, о чём говорила Бао.

Нас самой границе вдалеке едва заметно, где небо соприкасалось с землёй, оно словно теряло свою голубизну, проступая в том месте практически неразличимой белесоватой полоской.

­— И что это? — спросил я, спустившись обратно вниз.

— Граница пустыни.

— Уже?

— Уже? — усмехнулся он. — А тебе мало того, что мы здесь провели? Столько времени летели каждый день, и это учитывая тот факт, что пару раз нас перебросили бури, иначе бы это заняло времени гораздо больше.

— И всё же... — я задумался. — Что там?

— По большей части, голые скалы и горы без единого намёка на что-то живое.

— Всё настолько плохо?

— Почему же? — усмехнулся он. — На самой границе не так уж и плохо, если так подумать. Уже и не пустыня, но ещё и не край земли. Там даже жить можно. А вот дальше, да, будет сложно. Отравленный воздух, отсутствие воды и еды, высокие температуры, в некоторых местах Ци словно глушится, из-за чего полетать не удастся, множество гиблых мест, пепел, огонь, лава…