И вот тут пригодился опыт Хранителя, да и недолгое обучение в Гимназии тоже оказалось как нельзя более кстати: продолжая закачивать в полусферу текшую через меня силу, я принялся растягивать скукожившуюся поверхность телепорта и на тоненькие ниточки чар наживлять ее к окружавшим нас полям магической энергии. Усилия эти не пропали даром, и медленно проявившееся окно между двумя весьма неблизкими точками Приграничья вдруг прорезало пространство, а призрачный прямоугольник перехода стал столь невыносимо резким, что все остальное по сравнению с ним превратилось в двумерный полусмазанный снимок, сделанный к тому же откровенно дрянной мыльницей.
Уверившись в собственных силах, я на все углы окна нанес колдовские руны и впервые за долгое время получил именно тот результат, которого добивался. И пусть черные черточки тайных символов начали чернильными кляксами медленно растекаться по сиреневому прямоугольнику, но переход перестал дрожать, и через него стало прекрасно различимо заснеженное поле на той стороне.
— Чего вылупился? — опасаясь, как бы окно не схлопнулось в самый неподходящий момент, рявкнул я на замершего от удивления Шурика. — Пошел!
— Но…
— Пошел, говорю!
Уловив в моих глазах неплохо ему знакомый огонек бешенства, Ермолов без разговоров подхватил со снега рюкзак и прыгнул в портал. Поверхность телепорта упруго прогнулась, но все же пропустила тут же пропавшего из виду человека.
Даже не пытаясь остановить искажающие прямоугольник колебания, я прыгнул следом, и казавшееся нереальной тенью окно вдруг разлетелось под моим ударом сотней весело звякнувших осколков…
Глава 5
Сжигая мосты
Нет, теперь не то время
Нет, теперь не то небо
Когда можно было просто улыбаться.
А надо и кого-то любить,
И надо жить после того,
И снова, снова, снова убивать.
«Агата Кристи»
Глава 5
Расколовшаяся на сотни стекляшек реальность, в черных зеркалах которой мигали яркие звезды, с хрустальным звоном унеслась прочь, а навстречу метнулся уже совсем другой мир — ослепительно-белое заснеженное поле и пронзительно-синее небо. Нестерпимо яркий шар заходящего солнца бесчисленными бликами отражался от наста, и на глазах тут же выступили слезы.
Впрочем, меня это волновало сейчас меньше всего — земля ушла из-под ног, и с высоты нескольких метров я рухнул в наметенный ветром у обочины дороги сугроб. Вовремя выставленные руки защитили от снега лицо, но все же падение оказалось жестким до неприятной ломоты в давным-давно сломанных ребрах.
Кое-как выбравшись на укатанную тележными колесами дорогу, я уселся рядом с отрешенно смотревшим в поле Ермоловым и помотал головой. Бурливший в крови адреналин пока еще делал свое дело, и ничего особенно не болело, но надолго ли это? Криво усмехнувшись, я не стал терять времени и сжал в кулаке ставшие уже привычными монетки…