— Детский — это экспериментальный блок был. Его на случай пробоя держали, — посмотрел мне в глаза Хромой. — Основное поступление по «нитке» шло.

— Какая еще «нитка»? — насторожился я.

— Не знаю, кто договорился, похоже, сам Громов, но к нам энергетическую линию завели, — объяснил парень. — И не сырую, которую ужимать замучаешься, а уже обработанную.

— Откуда завели?

— Никто не знал, она под землей тянулась, — ответил коммунар.

— Ври дальше, — распорядился я.

— А что дальше? Я переработку энергии контролировал: часть мы в артефакты заливали, оставшуюся в электричество пережигали.

— И какой у вас капэдэ переработки был?

— Что-то около девяносто восьми процентов, — ошарашил меня Боря.

— А мощность потока какая шла?

— Обычно двести карат в секунду, но на пиках и за шестьсот зашкаливало, — сознался коммунар.

— С нуля аналогичное оборудование изготовить сможешь? — Я едва сдержался, чтобы не потереть от азарта руки.

— Нет, я же программным обеспечением да калибровкой амулетов занимался. А там технология целая.

— Хреново, — расстроился я. — Ты же понимаешь, Боря, что твою ценность как консультанта это здорово снижает. Может, хоть, откуда к вам «нитку» перебросили, расколешься?

— Да не знаю, сказал же! И никто, кроме Громова, не знал. Как он к нам пришел, так все и началось. Братство ничего выяснить именно поэтому не смогло.

— Обожди, — почесал мочку уха я. — Братство энергетическая линия интересовала?

— Их много чего интересовало, и она в том числе. В последнее время наших начали хватать прямо на улице.

— Да ты че? А скажи, Боря, если оборудование достать, сможешь его наладить?

— Ну это от условий работы зависит. Договоримся — почему не наладить? — осмелел осознавший свою значимость Хромой.

— Ты настрой сначала, а потом уже торговаться будешь, — осадил его я. — Людям тебя серьезным передам, облажаешься, света белого больше никогда не увидишь. А сможешь себя зарекомендовать, работой по профилю до конца жизни обеспечен будешь.

— Ты куда меня приволок-то? — заинтересовался окончательно успокоившийся парень.

— Узнаешь, — без всякой симпатии посмотрел на него я. Слишком уж сильно слова Гамлета в душу запали. А увидь все собственными глазами, глядишь, вообще бы удавил гаденыша. Может, и так бы удавил, но без него никак не обойтись. Пока.

Оставив Хромого сидеть на диване, я подошел к двери и несколько раз приложился по ней ботинком. После пятого удара лязгнул замок, и меня выпустили в холл.

К моему удивлению, развалившийся на диване Напалм преспокойно курил, стряхивал пепел в кофейную чашечку и о чем-то трепался с Генераловым. Фланировавший из угла в угол Мстислав участия в беседе не принимал.