— Но самое забавное не это… — заявила Оля и перетянула мое внимание на себя. — В Сети откуда-то появилась запись конфиденциального разговора Лешеньки Перепелицына и его деда. И Империя встала на уши. Ведь в этой беседе «герой», отвечая на претензии главы рода, произнес убийственный монолог: «Да плевать на то, что Синдикат был уничтожен благодаря Щеглову: он — одиночка, то есть, никто, а мы, Перепелицыны — самый влиятельный род добытчиков Империи. Следовательно, героями можем бытьтолько мы , а этот мальчишкадолжен сдохнуть . И чем быстрее — тем лучше. Поэтому убери его, дед, или я найду и найму исполнителей сам…»

Выяснять, откуда в Сети появилась эта запись, мне и в голову не пришло — дослушав рассказ супруги до конца, я изобразил все положенные реакции, а эдак через полминуты ласково растрепал волосы Иришки и одарил это чудо благодарным взглядом. И пусть после него пришлось уделить толику такого же внимания и мелкой, зато БИУС меня понял и сыто мурлыкнул в гарнитуру:

— Я тоже тебя безумно люблю. Вот и делаю все, что могу…

Валялись до начала одиннадцатого, то есть, до тех пор, пока хватало сил терпеть все усиливавшийся голод. Увы, потом позорно капитулировал я, и вся команда с гиканьем переместилась на кухню. А там ожил телефон Уфимцевой, и она, посмотрев на экран, нехотя поднесла трубку к уху, встала из-за стола и отошла к окну.

Пока болтала с какой-то одногруппницей, мы валяли дурака: намазали кусок хлеба с тарелки Светы маслом и тоненьким слоем варенья, но накрыли последнее сочным куском ветчины; подсыпали в свежевыжатый ананасовый сок щепотку перца, затолкали в блинчик с мясом оливки и остудили сидение креслаарктическим холодом . Или остудил. Я. Ибо этот навык имелся только у меня.

«Страшная месть» не заставила себя ждать: шлепнувшись на сидение и взвизгнув на всю гостиную, мелкая мгновенно догадалась, кто виноват, и… нагло заявила, что будет отогревать напрочь замерзшую попу на моем бедре… очень, очень долго! И ведь выполнила обещание — уселась на левую ногу, хорошенечко поерзала, нахально потребовала приобнять ее за талию, чтобы компенсировать отсутствие удобной спинки, и потянулась за бутербродом.

Наказала и девчонок, сначала перемазав вареньем, а затем вылив им на головы по половине бокала «заряженного» сока. И расплылась в счастливой улыбке:

— Вот это, я понимаю, завтрак! А не «Держи спину — ты аристократка!» или «Закрой рот: ты, ребенок, можешь только отвечать…»

— Ага: в нашей буйной семейке поймут и поддержат все, что угодно… — сыто мурлыкнула Оля и «поделилась» с Уфимцевой вареньем с правой щеки.