«И ее стеснение погибло смертью храбрых…» — промелькнуло на краю сознания, и я дал волю пробудившемуся желанию. Нет, полностью разум не выключал, поэтому заметил, что проснулась Ольга, позвал ее к нам и тоже свел с ума. А через Вечность, умотавшись до состояния нестояния, но получив море удовольствия, прижал к себе счастливых девчонок, уткнулся носом в темечко жены и закрыл глаза.

Мне было настолько хорошо, что не хотелось даже думать. Увы, оторвам захотелось поболтать и подурачится. И они, не сговариваясь, «атаковали».

Первой «ударила» моя благоверная:

— Милый, в любом уважающем себя аристократическом роду имеются традиции. Значит, ими надо обзавестись и нам. Предлагаю каждый божий день просыпаться в таком режиме…

— Само собой, не только тут, в Пятне… — подхватила эту идею мелкая и… творчески развила: — Поверь, если подойти к делу с размахом и фантазией, то каждое пробуждение в Бухте, «Акации» и даже в «Буране» будет придавать нашей семейной жизни толику дополнительной яркости, тепла и остроты!

— В «Буране», говоришь? — «задумчиво» переспросила Оля и решительно тряхнула мокрой гривой: — Попробуем… И не раз… Кстати, а ведь у нас есть еще и «Шторм»!

Тут Уфимцеву окончательно понесло:

— … а еще гидроциклы… и буксировщики!!!

Я рассмеялся, собрался ляпнуть что-то еще более отвязное, но зацепил «краешком»прозрения очень уж яркую энергетическую структуру, и обновил «баффы».

— О, черт, вот это свечение!!! — ошалело выдохнула жена, подняв голову вверх и, по моему примеру, активируя навык за навыком.

— И несется прямо на расщелину… — добавила Уфимцева, затем заметила россыпь чуть менее ярких «силуэтов», мчащихся следом за первым, и сделала напрашивавшийся вывод: — Вернее, убегает из последних сил…

— Не перепрыгнет… — выдохнул я в тот момент, когда олень заметил край «пропасти», внезапно разверзшийся под ногами, понял, что затормозить уже не успеет, и вытянулся в самоубийственном прыжке.

Так оно и вышло — животное не дотянуло до противоположного края расщелины метров шесть, описало красивую дугу и со всей дури впоролась в нагромождение валунов в одномрывке от нас.

А волчья стая, дав по тормозам, разбежалась вправо-влево в поисках безопасного спуска к добыче.

— Две «двойки», шесть «единичек» и «нулевка», что ли… — пробормотал я, потом сообразил, что за странность резанула «взгляд» в энергетической структуре их жертвы, и добавил: — А олень был ранен: часть левого заднего магистрального канала была подернута серым!

— Добивать будем? — хором спросили девчата.

— Пока нет… — ответил я, фокусируясь прозрением на «силуэте» волка, спрыгнувшего на какой-то уступ, расположенный метров на шесть-семь ниже края расщелины, проследил за его метаниями и расплылся в предвкушающей улыбке: — Все, этот — попал. По полной программе:рывка у него однозначно нет, а без него обратно не выпрыгнуть!