«Эту не отшлепаешь. А Иришка, вроде как, не при делах…» — мелькнуло на краю сознания, и я, устало усмехнувшись, переместился к краю «пропасти»,

нашел начало скальной «трассы», спустился по ней к страховочной веревке, привычно продел ее в страховочно-спусковое устройство, дважды тщательно перепроверил результат, ибо почти ничего не соображал, в разы аккуратнее, чем обычно, съехал до самого дна и улыбнулся «Оводу», спикировавшему ко мне откуда-то сверху:

— Привет, солнце. Как ты тут без меня?

— Привет, Игнат! — радостно отозвался «дрон». — Лезу на стены от скуки и безделья.

— О последнем вот-вот забудешь… — усмехнулся я, снял рюкзак, вытащил крошечную коробочку из аструма с информационным носителем и вручил подоспевшему дроиду.

— Ну вот, заткнул возможностью обновиться, и все, да? А поговорить? — «в сердцах» воскликнула «местная» Дайна, но все равно погнала «Паука» к «Носорогу».

— Поговорю. С превеликим удовольствием. Но после того, как высплюсь. А то несся сюда ни разу не напрямик, и умотался в хлам.

БИУС встревожился:

— Уходил от преследования?

— Не. Разведал одну из заброшенных заимок. Чтобы быть в состоянии описать и ее, и зверье, обосновавшееся в той долинке.

— Та-а-ак… — протянула помощница и, обновившись, задала правильный вопрос: — Был, как я понимаю, на Талызинской, верно?

— Ага.

— И как?

— Видел стаю волков, состоящую из четырех «двоечек», трех «троечек» и двух «пятерок», медведя второго ранга, стадо кабанов с вожаком-«двоечкой» и так далее. А самой заимки, считай, нет: не знаю, кто и с кем там рубился, но большой сруб лежит в развалинах, а оба вспомогательных строения сдуло. Впрочем, как минимум одно подвальное помещение все-таки сохранилось: подпрозрением метрах в двух с половиной под землей «светилась» росомаха-«троечка».

Пока рассказывал, добрался до закутка с «душем» и начал раздеваться. А еще заметил, как в сторону рюкзака унесся освободившийся «Паук».

— То есть, отбивать эту заимку бессмысленно, но остановиться, в случае чего, можно, так?

— Угу… — кивнул я, активировалжар на минималках, шагнул под тугие струи «прохладной» воды и аж застонал от наслаждения.

— Так, судя по километражу, несся на полной скорости и не отключался за счетбодрячка … — задумчиво пробормотала Дайна и перешла на командно-штабной тон: — Домывайся шустрее, ешь, укладывайся на операционный стол и вырубайся: пока ты будешь спать, я изучу изменения в твоей тушке не на допотопных дровах, а на нормальном оборудовании…

Продрых, как потом выяснилось, практически сутки и, естественно, не обрадовался. Но, еще раз ополоснувшись и перекусив, вернулся в более-менее благодушное настроение, выслушал весьма оптимистичный диагноз и задал Дайне Самый Главный Вопрос: