— Да.

— А еще понимаешь, что она от насне уйдет ни за что на свете , поэтому-то и вкладываешься в нее без дураков.

— Да, но…

— А еще позволяешь мелкой изображать твою женщину, привык к тому, что она всегда рядом, и уже не отдал Максакову…

— Он сам виноват.

— Замени его на любого другого парня, представь, что он к ней клеится, и оцени свою реакцию.

— Я к ней действительно привык. И хочу только добра…

— Я бы сказала, что прирос сердцем. И это правильнее некуда! Так, стоп! Договорим как-нибудь потом: мы уже бежим в твою сторону. Ну, и где твоя улыбка?

Улыбнулся. Как ни странно, ни разу не через силу. Ибо за миг до этого услышал счастливый вопль «ребенка» и почувствовал, насколько ему хорошо:

— Игнат, а давай устроим заплыв на буксировщиках, чтобы ни одна падла не увидела нас до тех пор, пока мы не вернемся обратно⁈

Девчата вылетели на верхнюю площадку буквально через мгновение и посмотрели на меня с таким безумным предвкушением во взглядах, что я не смог бы сказать «Нет», даже если будь у меня очень веские причины. Вот и кивнул, услышал слитное «Ура!!!» и первым метнулся в сушилку, в которой мы складировали все, чем пользовались на пляже.

— Учти, что Егор с Антоном уже слоняются по коттеджам, готовясь к утренней пробежке, так что нам стоит поторопиться… — предупредил БИУС, и я ускорился — похватал буксировщики, вынесся сначала из комнаты, а затем и из дому, в темпе допрыгал до кромки прибоя, прошел еще шага четыре и опустил «веселые игрушки» в воду. Через считанные мгновения возле меня возникла Оля и протянула мою ИДА-шку. А ласты вручила Света.

К тому времени, как я натянул на себя маску и, прикоснувшись к сенсору над правым виском, включил связь, до нас добежала и Кукла. А чуть менее, чем через минуту мы всей толпой закончили сборы, ушли под воду, врубили буксировщики и неспешно поплыли над дном к выходу из бухты, то есть, на юго-юго-запад.

Пока стелились над потрясающе красивыми песчаными барханчиками, мелкая, как обычно, молчала. А метров через сто пятьдесят, увидев первую «низину», заросшую разноцветными водорослями, рванулась вперед, зависла над самым центром этого «оазиса», огляделась, развернулась к нам и как-то уж очень грустно вздохнула:

— Опять ушли в сторону. Хотя, вроде бы, плыли по стрелкам компасов…

Подшучивать над ней дальше резко расхотелось, и я раскололся:

— Твоя любимая ракушка на половине второго, если смотреть от меня. Спрятана под оранжевым побегом.

— Игнату нравится смотреть, как ты зависаешь над этим местом, вот он ее и заныкал… — весело добавила Оля. — Кстати, мне тоже нравится: с тех пор, как «встал» первый этап прокачки метаморфизма, ты прилично округлилась и теперь смотришься намного аппетитнее, чем раньше.