— Уходим в точку прямо со старта, или какое-то время бодаемся?

Я покрутил в голове оба варианта и почти склонился ко второму, но вовремя вспомнил фразу «тотальное превосходство», посмотрел на красно-белый болид Углова

и почему-то разозлился:

— В точку. И ставим два «вечных» рекорда трассы подряд. Чтобы ни одна падла не решила, что нам повезло.

— Пра-а-авильное решение! — сыто мурлыкнуло в правом ухе и… снова загрузило: — А «зазор» для «Стрибога», тюнингуемого по нашей программе, оставляем?

— Ага. Вдруг пригодится?

— Тогда рули ты, а я буду страховать и исправлять огрехи.

Откровенно говоря, «рулить» этой машиной было страшновато. Даже после четырех ночей добросовестнейшего привыкания к ее нраву. Но я в темпе ускорил сознаниепросветлением , приложил себябодрячком и, дождавшись зеленой вспышки стартового светофора, бросил «Стихию» вперед.

Стартовала она, как разгоняющийся истребитель-перехватчик — уже на второй секунде оторвалась от «Сапсана» корпуса на четыре, к исходу третьей стрелка спидометра ушла за цифру двести, а на восьмой алая вспышка ни разу не серийной голограммы вынудила начать столь же бешенное торможение перед левым поворотом. Его я прошел баллов на девяносто пять-девяносто шесть из ста возможных и почувствовал всего две коррекции. Ничуть не хуже отработал и следующий, правый, просвистев самую медленную точку всего на полтора километра в час медленнее предельно возможных двухсот двадцати. На первой, сравнительно медленной шикане — то есть, последовательности из левого и правого поворотов — чуть было не «просел», поэтому ее, фактически, прошла Дайна. Следующий правый отработал баллов под девяносто девять, хотя дичайшие перегрузки при торможении с трехсот сорока трех километров в час до положенных ста четырнадцати, входе в безумный вираж и разгоне до двухсот восьмидесяти восьми обычно «накрывали» по полной программе.

Очень достойно справился и с самой быстрой шиканой трассы, и с двумя следующими поворотами, зато на вираже с говорящим названием «Последний путь» почувствовал аж шесть коррекций. Но на таких скоростях он мне еще не давался, поэтому я особо не расстроился. Вернее, не расстроился вообще, ибо думать было некогда.

На первом повороте второго, заключительного круга, начали уставать мышцы шеи. Да-да, под постоянно обновляемымибодрячками и в принципе не отключающейсярегенерацией . На втором прохождении самой быстрой шиканы под управлением Дайны потемнело в глазах. А на выходе из самого последнего поворота я откровенно зевнул точку увеличения тяги. Но общая оценка за заезд, оперативно выставленная самым придирчивым наставником во Вселенной — девяносто три целых и шестнадцать сотых балла — подняла настроение в заоблачную высь. Поэтому во время традиционного финишного «вертолета» в исполнении БИУС-а я улыбался на разрыв щек. А о том, что, вообще-то, соревновался со Станиславом Угловым, вспомнил только после того, как услышал ехидный смешок настоящей победительницы гонки: