Предложение было дельным, ибо к этому времени воздух прогрелся градусов до двадцати восьми, и нам было жарковато.

Выстудил. Потом разулся, развернулся к ложу и невольно вздохнул — вот так, втиснутым между нерукотворных «стен», оно не тянуло даже на гордое звание «полутораспальное».

— Ничего, втиснемся! — оптимистично заявила Оля, а Уфимцева ткнула нас носом еще в один «большой плюс»:

— … и добавим убедительности легенде о том, что я с вами сплю!

Я усмехнулся, втиснулся между «стеной» и супругой, уже лежащей на левом боку и прижимавшей к себе Свету, кое-как пристроил правую руку на тушку жены и помешал развеселившимся подружкам разойтись:

— Девчат, отсюда до теперь уже нашей секретной заимки порядка двух с половиной суток безостановочного движениярывками на вашу предельную дальность. Поэтому нам желательно как следует восстановиться. Проход, если что, я заложил очень добросовестно, аблокировка запахов у нас давным-давно загнана в фоновый режим. В общем, повеселимся как-нибудь потом, ладно?

Как я и рассчитывал, этого внушения хватило за глаза — любительницы пошутить мгновенно посерьезнели и почти одновременно кивнули. Поэтому я закрыл глаза, расслабился и отключился. А «через мгновение», почувствовав вибрацию будильника на механических часах, огляделсяпрозрением , увидел шесть энергетических структур третьего и одну второго ранга, но достаточно далеко, поморщился от покалывания в основательно затекшей левой руке и услышал ехидный смешок Уфимцевой:

— Черт, знай я, что спать в три «ложечки» в жуткой тесноте настолько волнительно, проснулась бы пораньше!

Я приподнял голову над плечом Ольги, понял, с чего так угорает мелкая, убрал руку с ее груди и виновато вздохнул:

— Прости, тут действительно тесновато…

— А за что прощать-то? Мне все понравилось!

— Эта ладонь не может не нравиться… — философски заметила супруга, почувствовала, что я расстроился, и успокоила: — Игнат, перестань обращать внимание на ерунду: во-первых, мы находимся в рейде, а тут свои законы, во-вторых, Светазнает, как ты к ней относишься , и просто развлекается, и, в-третьих, это чудо давным-давно стало неотъемлемой частью нашей семьи. Ибо безумно любит и тебя, и меня, и Иру.

— Так и есть: знаю, развлекаюсь и безумно люблю! — подтвердила мелкая, кое-как развернулась на месте и с непередаваемым чувством поцеловала Олю в щеку: — Спасибо: фраза «неотъемлемая часть семьи» — это самое приятное, что я слышала за свою жизнь.

Если бы не увлажнившиеся глаза «ребенка», я бы выдал что-нибудь типа «Ну что, семейка, начинаем шевелиться?», а так неожиданно для самого себя взял и усилил эффект от слов жены: