— В приметы веришь? — удивился Соколов.

— Немного. Я бы и рад не верить, да они меня постоянно преследует. Куда ни приеду, в любой местности, не поверишь, судьба знак дает. В Польше, в Радковицком лесу пролетел надо мной ворон и каркнул, да так насмешливо, словно что-то знает. Не прошло и часа, пожалуйста, жаркое дело. Мы тогда прижали к реке отряд Михая Шемиота, они сражались как черти, и сдаваться не торопились. Нам несладко пришлось, а я ранен оказался.

Скобелев промолчал, что за то дело он получил свою первую награду — Аннинское оружие. Разведчики разговорились о всяких военных приметах и случаях. Затем перешли на интересные сражения.

— Ты еще не женат? — поинтересовался Соколов. В Красноводске он такие личные вопросы не задавал.

— Нет. В этом деле торопиться не хочу, — Скобелев не стал откровенничать, рассказывая о своих амурных похождениях. Женщины его любили, он пользовался у них успехом, но сам он свою любовь пока не нашел. — А ты женился?

— И я нет, — Соколов покачал головой. Как водится, поговорив о женщинах, разговор перекинулся на лошадей. Новый товарищ с одобрением высказался о Пегасе.

— Славный конь, как я погляжу, — оценил он. — У меня тоже есть неплохой текинец, но я оставил его в Ташкенте. Решил, что не стоит утомлять долгим переходом.

— Ну и зря. Конь для того и нужен, чтобы всегда рядом находиться. Чего его жалеть? У меня их уже больше дюжины разных перебывало.

Через некоторое время выяснилось, что Соколов неплохо знает английский язык и хорошо разбирается в восточных наречьях, особенно в фарси. Сам Скобелев превосходно владел французским, он вообще часто ставил в пример эту страну и восхищался личностью императора Наполеона.

— Время французов прошло безвозвратно, — Соколов усмехнулся. — Все, выдохся народ. Сдулись лягушатники. Немцы недавно взяли Париж* и показали, кто теперь играет первую скрипку в Европе. Они вот-вот заключат, если еще не заключили, мирный договор. Франция, скорее всего, потеряет Эльзас и Лотарингию.

— Военные неудачи являются вполне обыденным явлениям. Через три-четыре года Франция возьмет реванш, — Скобелеву не понравилось, как новый товарищ высказывается о французах и он невольно нахмурился. Да и слово «лягушатники» неприятно резануло слух.

— Нет, не возьмет, — возразил Соколов. Начался спор, в ходе которого Скобелев незаметно увлекся и они чуть не поругались.

— Ты командир нашего отряда и я вынужден с тобой согласиться, — с неповторимой язвительностью сдался Соколов. — Если ты считаешь, что Франция еще способна удивить мир, то так оно и есть. Кто я такой, чтобы спорить с командиром?