— Не думаю, что так все просто. Те же болгары лишь ждут от русских помощи, а когда получат независимость, тут же поблагодарят и вежливо попросят убираться домой.

— Такого не будет! — с жаром воскликнул Скобелем. Он и сам не заметил, как они втянулись в новый спор.

— А мне кажется, что именно так все и сложится. Там лишь сербов можно назвать порядочными людьми, остальные желают загрести угли чужими руками.

Скобелев так расстроился подобным «холодным и деловым» как он посчитал отношением к этим вопросам, что замкнулся и не пожелал больше общаться. За два или три часа не было сказано ни единого слова. Но затем дорога вновь их помирила.

Солнце поднималось все выше. На привал встали, найдя подходящее место в тени скал у местечка Мулла-Кари. Отдых продолжался свыше четырех часов, в самое жаркое время, с полудня до шестнадцати часов.

Проводники-туркмены сидели вместе и негромко переговаривались. Казаки, Сидор и Архип по очереди дежурили на ближайшей высоте, высматривая округу. И хотя здесь враждебно настроенные хивинцы появлялись редко, Скобелев впустую рисковать не любил. Он присел на седло, достав бумаги, чернильницу и перья. Первая запись включала в себя упоминания, что они шли шагом, делая шесть с половиной верст в час, пройдя в общей сложности 35 верст с одним небольшим привалом. Штабс-ротмистр добавил, что дорога здесь хорошо утоптанная, шириной около полутора саженей*, с небольшим уклоном и удобна для передвижения пехоты и артиллерии. Соколов так же сделал какие-то записи. Затем они поспали, подложив седла под головы, и с новыми силами двинулись дальше.

В маленьком кишлаке Янгаджи разведчики немного передохнули и пополнили запасы воды. За кишлаком дорога меняла направление к северо-востоку, отдаляясь от побережья. Начался плавный подъем. Поросшие чахлым кустарником склоны гор приобрели красноватый оттенок. Миновали колодец Касын, а на ночевку встали среди останцов уступа Курянынкыре. Горы, даже скорее холмы, представляли собой камни и глину с редкими пучками растительности.

Дорога стала совсем плохой, ужавшись до ширины повозки. Вода в колодцах, хоть и имела по большей части солоноватый привкус, годилась к питью и готовки пищи. Скобелев старательно записал все необходимые сведения.

Здесь еще встречались маленькие аулы и пастухи, перегоняющие с пастбища на пастбища стада баранов или верблюдов. Чуть дальше начинались безжизненные пески Каракумов. За первые сутки прошли свыше восьмидесяти верст, и Скобелев был доволен.

Ночь и утро второго дня отряд двигался по Курянынкырам. С каждым часом горы становились все более пологими, пока и вовсе не превратились в пески и пустыни. Начался самый трудный путь по огромному безжизненному пространству. Колодцы здесь встречались редко, и у них их могли ждать те, видеть кого с учетом весьма скромной численности их отряда совсем не хотелось.