В небе парили стервятники. Несколько раз на глаза попадались караваны. Иногда в них насчитывалось по двести, а то и больше, верблюдов. Нагруженные тюками, сундуками и бочками, «корабли пустыни» шагали неспешно и величественно, в то время, как их погонщики поглядывали на русских не только с любопытством, но и с неприязнью.

— Не нравятся мне эти толстопузые купцы, — Соколов указал плеткой на темную нитку верблюдов и людей, которая двигалась с юга на север. До нее было версты две, не больше. — Кто помешает им рассказать о русском разъезде всем встречным?

— Пусть рассказывают, — Скобелев лишь пожал плечами. — С этим мы ничего поделать не можем. Не убивать же всех подозрительных по пути.

— Да у нас и патронов столько нет, — с совершенно серьезным лицом кивнул товарищ. Скобелев коротко хохотнул.

На второй день говорили об Азии, Бухаре, Хиве и Афганистане. Но разговоры скоро закончились. Было жарко, душно, не переставая тек пот, а силы приходилось экономить.

Зловеще и молчаливо тянулись бесконечные желтоватые барханы. Давая отдых лошадям, всадники время от времени спешивались и шли пешком, заодно разминая ноги. Скобелев нагибался, набирал в руки песок и неторопливо пропускал его сквозь пальцы.

— Текинцы считают, что красноватый оттенок пески приобрели благодаря пролитой здесь крови, — поделился он с Соколовым. — Железный Хромец Тамерлан сложил башню из семидесяти тысяч отрубленных голов.

— Верно, крови здесь пролилось много. Хотя, с другой стороны, покажи мне такое место на Земле, где ее не проливали?

Даже местные кустарники, несмотря на неприхотливость к воде, стал попадаться реже. Жара стояла страшная. Всем хотелось пить. В стоне и завывании ветра слышалось жалостливое «дай воды, дай». Песчаная поземка порошила копыта коней и сапоги разведчиков. Зеленый чай лучше всего утолял жажду. Топливом для огня служили уродливые, серого цвета, напоминающие извивающиеся корни, стволы саксаула.

На привалах Снегирев доставал серебряную губную гармошку. Играл он недурно, и это было хоть каким-то развлечением.

Местные туркмены искренне верили, что именно в их землях Аллах запер Шайтана на три тысячи лет. И что именно из-за огненного дыхания нечистого здесь все пересохло. А так как он постоянно жаждет вырваться из своего плена, то и землетрясения здесь стали частым явлением. Они и сами стали свидетелями слабого подземного толчка, который не доставили им никаких неприятностей, лишь кони перепугались и долго не могли успокоиться.

Колодцы и мелкие аулы давно остались за спиной. Двигаясь в достаточно хорошем темпе, русские одолели четыреста восемьдесят верст по пескам и пустыням. Это оказалось тяжело, очень тяжело. Иной раз копыта коней проваливались в песок по бабки, а солнечные лучи раскаляли оружие до такой степени, что до него нельзя было дотронуться. Жар песков чувствовался даже через подметки сапогов. Дорога заняла шесть суток.