У казака Дементия Болдырева от жары пошла носом кровь. На следующий день его примеру последовал еще один казак и Соколов. У Скобелева неприятное кровотечение открылось на шестой день. Подобные неприятности заставляли останавливаться и терять время. Туркмены посматривали в их сторону и старательно прятали улыбку — сами они местный климат переносили куда лучше.
Во время пути оба офицера продолжали вести записи, отмечая время следования, скорость движения, состав почвы, наличие кустарников и растительности, крутизну подъёмов и спусков, характер встречающихся холмов, русла пересохших ручьев и прочие детали. И конечно, на картах они указывали главное — колодцы, расстояние между ними, качество воды и отходящие от них дороги. А еще отмечали ямы с пригодной для питья водой. Удивительно, но изредка такое чудо света здесь все же встречалось. Оно обуславливалось растаявшим после зимы снегом. Такие ямы могли дожить, не испаряясь, до середины лета. Довольно часто попадались солончаки и такыры, сухие, засоленные участки почвы.
Чем дальше они продвигались, тем отчетливей Скобелев понимал, что большой отряд данный путь повторить не сможет. Только ни летом, ни с апреля по октябрь. Воды в колодцах мало, ее едва ли хватит и на двести человек. Да и немилосердно пылающие солнце сделает все возможное, чтобы незваные гости никогда не покинули безжалостных песков. А ветра, шакалы и стервятники довершат начатое, и от смельчаков останутся лишь побелевшие высохшие кости. Нет, с этой стороны русскому войску к Хиве не подобраться.
Хива находилась ровно на востоке, но в какой-то момент отряд свернул на север. Приближаться к Хиве было опасно, хотя дальше, где-то верст через сто, находился колодец Ортакуй. Если войско все же решится на безрассудный маневр, то именно через Ортакуй проходит ближайший прямой путь. Но там наверняка находятся хивинцы, и колодец для них пока заказан.
Дорогу определяли йомуды. Их старшего звали Оджак и он неплохо изъяснялся по-русски. Каждое утро начиналось с того, что офицеры проводили небольшое совещание, в ходе которого Оджак делился опасениями и тревогами, а также обещал, что до очередного колодца они доберутся через столько-то часов. Или на следующий день. Или вообще не доберутся, если заплутают.
У колодца Узункуй отряд встал на очередной привал. Было вообще удивительно, что им удалось добраться так далеко и не встретить разбойников. До Хивы осталось примерно двести верст, а до самого озера около тридцати.
— Итак, что решил, Михаил? — сняв сапоги и сложив ноги по восточному обычаю, Соколов сидел на попоне и в очередной раз протирал револьвер от пыли. В походе, несмотря на зной и сухоту, к оружию он относился бережно, чего и от Снегирева требовал. В этом плане казакам следовало у него поучиться, они о своих винтовках заботились без особого энтузиазма. — Остался последний переход. Озеро совсем близко. До него полдня пути. Но и опасность возрастает с каждой пройденной верстой. Ты вчерашних туркменов не забыл?