— Готовь людей, Георгий. Завтра снимаемся и возвращаемся в Ташкент, — приказал я, очутившись на русской земле.

— С удовольствием, — товарищ улыбнулся. Он, как и я, был рад покинуть порядочно надоевший Термез. Да и кто бы был не рад?

В Ташкенте меня ожидали свежие новости. Наш командир барон Оффенберг получил генерала и был отозван для дальнейшей службы в Москву. Его место занял князь Ухтомский, ставший полковником. Ротмистр Седов получил подполковника, а Ян Озерский стал новым командиром третьего эскадрона. Вот так перевод одного человека на другое место службы позволил сразу трем офицерам продвинуться в чинах и должностях.

Первый рапорт о деталях поездки в Термез я отдавал именно Ухтомскому.

— Ты задержался на трое суток, — с неудовольствием заметил полковник. Мне показалось, что к своему новому званию и должности он относится трепетно, с чувством огромного удовлетворения. — Я проводил смотр в присутствии генерал-губернатора Кауфмана. Отсутствие части гусар сказалось на нашем полку не самым лучшим образом.

— Задержался по объективным причинам, на заранее обговоренный срок. Необходимо было получить известия от надворного советника Пашино, — ответил я, не скрывая удивления. Во время ужина в честь Тургенева у нас с князем случилась первая размолвка, затем произошла еще парочка эпизодов, когда мы плохо поняли друг друга. Но князь никогда ранее не считался бюрократом и брюзгой. Он был прекрасным товарищем и настоящим гусаром. Неужели повышение до командира полка так на него подействовало?

— Я не придираюсь, как тебе могло показаться, но лишь требую соблюдения дисциплины, — Ухтомский сделал вид, что не замечает мой недоуменный взгляд. — Александрийские гусары находятся на виду, я лишь забочусь о чести нашего мундира.

— Как и я.

— Хорошо. Полагаю, инцидент исчерпан, — Ухтомский помолчал, ожидая, не добавлю ли я чего-то еще. Моих оправданий не последовало, виновным я себя ни в чем не считал. Подумаешь, задержался на трое суток! А если бы в горах обвал случился или что похуже? Мы могли и на неделю в Шахрисабсе застрять, и на две, ожидая, пока откроется перевал.

Про Пашино я не стал ему ничего объяснять. Дело это секретное, детали знают лишь несколько человек. Ухтомский лишь понимает, что Пашино — разведчик, отправившийся с крайне непростой миссией в Афганистан. И если он умен, а князь умен, то лишние вопросы задавать не станет.

Еще один доклад ожидал от меня Шауфус. С ним мы разговаривали дольше, он интересовался любыми, даже самыми незначительными, деталями. Под конец я все же признался, что ходил за Речку.