Пришлось утешить себя мыслью, что это временно. Потом новую себе куплю, когда ажиотаж спадет немного, а эту Софье подарю. Сумка — дело такое, рано или поздно обязательно пригодится, а у нее вещей уже больше чем у меня. Из шкафа выпадают.

Кстати о Софье… Утром мне позвонил Голицын и сказал, что он, как и обещал, вечером заедет к нам на ужин. Чтобы не было никаких сюрпризов, мы с дедом рассказали об этом Вороновой. Решили, что лучше она будет знать об этом заранее, чем в последний момент ее огорошит Василий Юрьевич.

Ей понадобилось минут тридцать, пока она переварила эту информацию и перестала на нас дуться. Сгоряча она решила, что я ее предал в тот момент, когда рассказал ему про ее тайну. Долго не могла понять, что других вариантов просто не было. Наконец она смогла успокоиться и взять себя в руки. Даже извинилась за те слова, которые у нее вылетели в мой адрес.

Томительным ожиданием приезда главы тайной канцелярии была занята вторая половина дня. Меньше всего волновался насчет всей этой ситуации дед, который с беззаботным видом возился на кухне с бараньей ногой и весело насвистывал.

Я тоже пытался показать, что все в полном порядке и беспокоиться не о чем, но мне это удавалось намного хуже, чем деду. В результате, хоть Воронова и извинилась, мы с ней не разговаривали до самого вечера, пока не приехал Дракон.

Одного лишь беглого взгляда на него мне было достаточно, чтобы облегченно вздохнуть и расслабиться. Чувствуя напряженность, которая царила в доме до его приезда, глава тайной канцелярии не стал тянуть и сразу же после знакомства с Софьей перешел к делу.

Перво-наперво рассказал нам о своей встрече с Александром Николаевичем. Едва Софья услышала об этом, то стала белой как простыня. Думаю, что ее реакция не укрылась от Голицына, поэтому прежде чем перейти к деталям, он вручил девушке паспорт.

— Небольшая формальность, без которой в современном мире никак, — сказал он, пока она с круглыми от удивления глазами рассматривала документ. — Поздравляю, теперь ты Софья Темникова. Пока так. Дальше будет видно.

Василий Юрьевич дал ей время привыкнуть к новым реалиям, а потом уже рассказал о кое-каких деталях. Больше всего Воронова расстроилась из-за того, что ей нельзя будет посещать «Китеж», но спорить не стала, видимо понимала — это правильное решение, и присутствуя в школе, она подвергнет риску и всех остальных. Да и что спорить, когда все так хорошо складывается?

За разговорами плавно перешли к ужину и вскоре от напряженности, которая присутствовала поначалу, не осталось и следа. Под конец Софья пришла в себя настолько, что даже начала улыбаться понемногу.