Какая разница сколько новых графов и княжичей прикатило в этом году в школу? Каждый год одно и то же, сначала ведут себя как павлины, а потом понемногу всех попускает. Когда выясняется, что дома это одно, а здесь — совсем другое.

Хотя двоих я все-таки запомнил. Лешка сделал на них особый акцент. Парочка огромных близнецов брезгливо смотрели по сторонам, как будто вышли из своей машины и оказались в центре вонючей свалки. В конце концов их взгляды остановились на нас с княжичем, и они скривили свои физиономии еще сильнее.

— Княжичи Лизуновы, — сказал в этот момент Нарышкин. — Петя и Федя. Интересно, какого черта они сюда приперлись? Им самое место в «Тирличе», а не здесь.

— Кто такие? Ты их знаешь? — спросил я, глядя на их хмурые лица.

— Лизуновы — наши кровные враги, — ответил Нарышкин. — Еще со времен родовых войн.

— Как думаешь, зачем они сюда приперлись? Не по твою же душу. Сейчас никаких войн давно уже нет.

— Что тут думать? Они стихийники, а у нас по их специализации лучше учат. Стихия земли — это не самый сильный конек в «Тирличе», — объяснил он. — Все с таким Даром в нашей школе учатся.

— Ну так чему ты тогда удивляешься? Рано или поздно они должны были здесь оказаться, — пожал я плечами. — Давай лучше сумки выгружать, надоело мне здесь торчать.

Тем временем я обратил внимание, что на нас с Нарышкиным многие поглядывали с любопытством. Особенно на меня таращились. Надоели они мне, спаса нет. По-любому какой-нибудь придурок решит проверить так уж силен Темников, как о нем говорят… А мне потом у Орлова в кабинете топтаться и объяснять, что я не верблюд…

Я взял в руки сумки, чемоданчик с броней Лешка сунул мне подмышку, и в этот момент я услышал знакомое:

— Брум! Буррурум! Бурымм! Бамм! Темников! Нарышкин! Барарум!

За воротами возвышался конструкт, который радостно махал нам своими железными руками, а рядом с ним раскачивал ветвями Бродяга. При этом вокруг них собралась уже целая толпа народа, которая с интересом галдела, обсуждая наших местных героев.

— О! Леха, смотри-ка кто нас встречает, — рассмеялся я и помахал Борису в ответ. — А я-то думаю, кто нам поможет сумки до общаги тащить!

Жаль только, что сумки пришлось до конструкта переть. Выйти на стоянку он не мог, из-за большого скопления людей. По-любому наступил бы на какого-нибудь зазевавшегося ученика, а виноват был бы Темников, как иначе.

Пробившись через несколько плотных рядов учеников, я подошел к Бродяге и обнял дуб, который склонил ко мне ветки.

— Здорово… — поприветствовал я его и несильно хлопнул по стволу. — Как ты тут? Слушай, тебе не кажется, что ты еще шире стал?