Водитель Нарышкиных помог мне закинуть мешок на спину, и я потопал в общагу. Едва я вошел в холл, то сразу посмотрел на часы, которые висели над дежурными, и мое настроение немного улучшилось. Надо же, оказывается до одиннадцати еще целых пятнадцать минут! Это значит, что я даже не попаду в журнал как нарушитель режима. Ну хоть что-что…

— Темников, ты что там припер? — спросил меня один из дежурных и загородил мне проход к лестнице на верхние этажи. — Что там у тебя в мешке? Надеюсь, ничего запрещенного?

— Личные вещи и крокодильи яйца, — ответил я. — Буду в ванной розовых крокодилов разводить.

— Каких-каких? — спросил он.

— Розовых… Редкий вид такой из Северного Занзибара… Их кожа на вес золота продается…

— Угу, как же, так тебе и поверил, — прищурился дежурный и с тревогой посмотрел на мешок. — Хотя от тебя всего можно ожидать. Ладно, шагай. Но если что…

— Да-да, конечно, меня ждет исключение за нарушение режима, — закончил я за него и потопал по лестнице наверх.

На этот раз мне попались два самых плохих дежурных, с которыми никогда не договоришься. Даже возле общаги посидеть лишние пять минут не дают и сразу заносят в журнал, как злостного нарушителя режима. Я-то хотел перед Тенедомом еще Бродягу навестить и посмотреть как он там. Сегодня же второй день его лечения, получается.

Если Рябинина не преувеличила, то мой дуб должен быть уже в полном порядке. Ну или близится к этому состоянию. Но с этими типами разве посмотришь… Ладно, завтра утром узнаю.

Добравшись до своей комнаты, я свалил мешок на пол, немного отдышался и начал собираться в путь. Жалко, что на этот раз я никому ничего не привезу, кроме Бормотуна и Лакримозы.

Книжки про любовь для моих преподавателей еще было ладно, а вот перед Хмельниковым неудобно. Он меня слезно просил компонентов ему притащить для работы, которых в Тенедоме не достать. Придется потом специально для этого еще раз смотаться.

Проверив, что ничего не забыл, я уселся на кровать, оперся спиной о стену, затем активировал Портальный Ключ и начертил узор, а вслед за этим оказался на полянке.

— Он здесь! — истошно завопил чей-то незнакомый голос, а следом за этим звонко зазвонил колокольчик.

Рядом с поляной стоял незнакомый мне человек и что есть мочи тряс колокольчиком. Судя по его одежде, родом он был из Лаламура.

— Ты кто такой? — спросил я у него.

— Он здесь! — продолжать орать он вместо ответа. — Спаситель вернулся!

Причем только сейчас я заметил, что у него во рту какая-то металлическая штука, которая усиливала его вопли, от которых у меня начало закладывать уши.