— Это ты еще успеешь сделать, поверь, — натянуто улыбнулась Анна, а затем кивнула мне, вздернула подбородок и ушла.

Тем временем вокруг нас уже собрался внушительный кружок любопытствующих, которым срочно не терпелось узнать, что именно здесь произошло. Некоторые стояли молча, кое-кто перешептывался между собой, а были и такие, кто гаденько улыбался.

В этот момент кружок немного расступился и из него вышел Нарышкин в компании Кречетниковой, которая держала его под руку.

— Что здесь случилось, дружище? — спросил Лешка глядя на меня. — Только что я видел Ланскую, она пробежала мимо нас как вихрь.

Судя по его взволнованному голосу, княжич волновался, как бы я чем-то не обидел Анну. Все-таки, как ни крути, Ланские далеко не самый последний род в Империи.

— Да так, ничего… Просто кое-кто до сих пор не научился стакан в руках держать, — сказал я и осмотрелся. — Давай отойдем, а то стоим здесь как на сцене.

— Подожди, Максим, а танец? — не сдавалась Прасковья. — Из-за этого несчастного случая у тебя ведь уже нет очереди…

— Извини, не получится. Ни первый, ни второй, — сказал я ей. — На первый у меня что-то настроения нет, а на второй…

— На втором он будет сдавать мне экзамен, — улыбнулась Кречетникова. — Как своей непосредственной наставнице, правда, Темников? Если, конечно, Алексей не будет против.

— Не будет, — усмехнулся Нарышкин.

— Тогда я с удовольствием, — кивнул я, бросил взгляд на растерянную Урусову, а потом мы с княжичем вышли из круга, который расступился перед нами, будто мы с ним были парой ледоколов.

Настроение было подпорчено. По правде говоря, я не ожидал от Урусовой подобной выходки. Раньше Прасковья мне казалась посмышленей, но сегодня она явно была в ударе.

Хорошо, что Кречетникова оказалась девушкой понятливой, оценила ситуацию и помогла мне выйти из нее. Сразу чувствуется, что у нее в таких делах гораздо больше опыта, чем у меня.

— Что значить «больше»? — удивленно просил Мор. — У тебя его вообще нет. Твои детские шашни с Цветковой даже всерьез брать не стоит, а на приличном балу ты вообще в первый раз. Ничего, мой мальчик, не расстраивайся. Когда-то и я был таким молодым болваном как ты. Все приходит со временем.

— Отвали, Дориан… — попросил я его. — Во-первых, я не расстраиваюсь. Во-вторых, сам ты болван, понял?

В ответ мой друг лишь рассмеялся. Смешно ему, понимаешь… Хотя, возможно, он и прав? Так сильно расстраиваться из-за этого не стоит. Вот только с Прасковьей все равно непонятно. Какая ей разница, первый танец или нет? Зачем нужны были эти крайности?