Я ведь не всегда знал, что у него колечко с таким эффектом, поэтому и раньше частенько ему не договаривал всей правды из своей жизни. При этом глава тайной канцелярии никогда не устраивал мне допросов с пристрастием и не требовал выложить ему всю правду.

— Думаю, твой Голицын просто может отличить безобидную ложь от гнусной и коварной, — предположил Мор. — Ничего плохого ты не замышляешь, вот он тебя и не трогает. Не можешь же ты всегда говорить правду? Ни один мальчишка этого не делает в твоем возрасте. Да и вообще никто не делает, если уж на то пошло.

В принципе я был согласен со своим другом. Во всяком случае, выглядела эта версия довольно убедительно. Уверен, что у главы тайной канцелярии было достаточно опыта, чтобы понять — стоит вытягивать из человека правду или нет. Может быть, даже его кольцо подсказывало ему как быть, аКрасночереп просто не видел этого эффекта.

Перед тем как посадить меня в вертолет, Василий Юрьевич еще раз попросил быть осторожнее и не забывать ему докладывать обо всем, что мне покажется подозрительным. Само собой я в очередной раз пообещал, что так и буду делать. Во всяком случае, в этих вещах я его не обманывал и действительно сообщал обо всем, что меня настораживало.

Едва я оказался в вертолете, практически сразу заснул. Несмотря на то, что на часах было всего лишь половина четвертого дня, у меня создавалось такое ощущение, что этот день длится бесконечно долго. Видимо это из-за долгого ритуала в Берлоге.

Вроде бы ничего сложного, но очень много одних и тех же действий, которые порядком выматывают. Проснулся я уже в тот момент, когда меня будили люди Голицына и просили, чтобы я пересел из вертолета в их автомобиль.

Белозерск встретил меня проливным дождем, глядя на который хотелось поскорее найти теплое местечко и накрыться уютным пледом. Я нашел такое примерно через час, когда меня привезли к деду, и мы с ним расположились в гостиной, чтобы обсудить последние новости и выпить чая с черничным вареньем.

За окном гремел гром, по стеклу лупили тяжелые капли, а я рассказывал деду про свою встречу с Романовым, о которой он хотел знать как можно больше подробностей. Правда, как и в случае с родителями, рассказывал я ему далеко не все, но и без того было много интересного, что мы могли обсудить.

Хотя бы то, что на турнире собираются все мои враги. Как будто медом им в Богемии намазано. Дед переживал об этом больше меня и считал, что это не просто случайное стечение обстоятельств, а чей-то умысел. Лично я так не думал. Что поделать, дедушка вообще был крайне подозрителен во всем, что касалось меня. Кто бы сомневался, что эти новости его не насторожат?