— Дебильные стулья, — пожаловался я Лешке, уже несколько минут пытаясь более-менее комфортно усесться на стуле в приемной, где мы с княжичем под бдительным надзором Ники Львовны, дожидались пока нас вызовут. — Как можно было их вообще сделать настолько неудобными, я понять не могу?

— Это элемент педагогического воздействия, — усмехнулся княжич. — Чтобы мы еще в приемной чувствовали себя виноватыми.

В этот момент зазвонил телефон на столе у секретаря, она сняла трубку, прищурилась, глядя на нас:

— Да, Иван Федорович, оба здесь.

Она отключила звонок и кивнула нам в сторону двери директорского кабинета:

— Прошу, судари. Вас ждут.

Судя по мрачному взгляду Орлова, нас ждал серьезный разговор. Хорошего мало, конечно, но зато хоть стулья у него в кабинете были удобнее. Особенно тот, на котором я обычно сидел, когда попадал к нему в кабинет. Видимо я к нему уже привык.

Директор выдержал паузу примерно в минуту, а потом сказал:

— Расскажите-ка мне, дорогие мои, о том, что произошло. Для начала я хотел бы услышать, чья это работа.

— Моя, — ответил княжич. — Я проводил практическое упражнение по бытовой магии. Заклинание перемещения мусора… В общем, произошла небольшая ошибка…

— Понятно, — кивнул Орлов.

— И моя тоже, — сказал я. — Я был рядом.

— Ну в этом я даже не сомневался, — нахмурился Иван Федорович. — Разве в этой школе какое-нибудь происшествие может обойтись без тебя?

Вопрос не требовал ответа, так что я промолчал. На некоторое время в кабинете повисла тяжелая тишина. Слышно было лишь размеренное тиканье настенных часов.

— По вашей милости почти тридцать человек в медицинском блоке, господа, — наконец сказал он. — Три перелома, несколько вывихов, и это не считая набитых шишек.

— Иван Федорович, я же не знал, что так выйдет, — сказал Лешка. — Кто виноват, что они начали разбегаться и давить друг друга.

— Подумаешь… Какой-то дохлой крысы испугались… — решил я поддержать своего друга. — На уроках Терлецкого и не такое можно увидеть. Там у него крысы по кабинету бегают, и ничего, никто с визгами не разбегается.

— У него особенные крысы, — ответил на это директор. — Которых не стоит опасаться. Это разные вещи, Темников. Я вообще поверить не могу, что сейчас передо мной сидят два человека, которые будут представлять «Китеж» на международном магическом турнире. Особенно это касается тебя, Нарышкин. Вместо того, чтобы подавать пример остальным и показывать, как должны вести себя лучшие из лучших, вы оживляете кучи мусора и срываете уроки.

— Извините, Иван Федорович, — вздохнул княжич, изо всех сил стараясь придать своему голосу хоть немного скорби. — Я сделаю из этой ситуации надлежащие выводы.