— Надень его, — сказал мастер темных классов. — Он работает пассивно. Ничего активировать не нужно. Чувствуешь?

— Еще как, — ответил я, ощущая как по моей груди расползается холод.

— Если почувствуешь, что он начинает нагреваться, значит гримуар пытается на тебя воздействовать. Как только медальон становится горячим, то ты сразу прекращаешь свои эксперименты и зовешь меня, понятно? Вроде бы ничего сложного.

— Все просто, — подтвердил я, чувствуя, как медальон начинает пульсировать в такт моему сердцу.

Ощущение было странным, даже где-то пугающим. Как будто у меня вдруг появилось еще одно сердце. Однако вместе с тем мне почему-то становилось спокойнее. Я понимал, что артефакт таким образом просто привыкает ко мне и настраивается. Нет, это определенно хорошая штука.

— Если что — сразу прекращаю, — сказал я после небольшой паузы. — Я все понял, Роман Артемович, думаю, мы можем приступать.

— Хорошо, — кивнул Громов. — На этот раз прошу отнестись к моим словам серьезно, иначе это будет последний раз, когда я иду тебе навстречу.

После этих слов наставник отвернулся и медленно пошел вдоль стен. Я впервые видел, как ставится внутренний магический барьер и зрелище было очень интересным. Мастер темных классов касался рукой стен и что-то приговаривал при этом, оставляя после своих слов руны, которые вспыхивали голубым огнем и сразу же тухли. Так он прошелся вдоль всех четырех стен и когда поставил последнюю руну, то вновь появилось свечение.

Оно медленно распространялось по стене, соединяясь в некий узор, и когда зажглась последняя руна, в комнате появился магический барьер, который полностью окутал поверхности стен. Громов работал спокойно, каждое его движение было четким и уверенным. Приятно смотреть, как работают профессионалы. Примерно с таким же ощущением я всегда наблюдал за Чертковым, когда он чертил портальные узоры.

В этот момент я почувствовал, как воздух в комнате немного уплотнился, а давление изменилось. Душно не было, но появилось такое же ощущение как перед грозой.

— Барьер активен, Темников, — сказал мне Громов, после того как закончил. — Он не даст книге вырваться из этой комнаты. В любом другом случае, твой выход тоже был бы весьма болезненным для тебя, но артефакт, который я тебе дал, защитит. Так что в случае опасности — бегом на выход. Не пытайся справиться самостоятельно, просто выбегай.

— Я буду осторожен, Роман Артемович, — пообещал я ему. — Честно.

Наставник еще немного постоял, будто вспоминал, о чем он мог забыть, затем кивнул и сказал:

— Удачи, Темников. Два часа, как договорились.