Княжич с Еленой на прощание бросили на меня сочувствующие взгляды и пошли в сторону главного корпуса, оставив меня вдвоем с Громовым. Мастер темных классов проводил ребят взглядом и когда они отошли достаточно далеко, сказал:

— Я подумал насчет нашего разговора о книге, — он сделал небольшую паузу и нахмурился. — Возможно я пожалею об этом, но я решил дать тебе шанс попробовать.

— Спасибо, Роман Артемович! — радостно воскликнул я.

— Я еще не закончил, — продолжил он и поднял вверх указательный палец, заставив меня замолчать. — У тебя будет два часа. Считаю, что вполне достаточно времени для того, чтобы понять, можешь ты что-то взять у книги или нет. На это время я дам тебе свой личный защитный артефакт, чтобы не было никаких недоразумений. Работать будем в подвале.

— Когда? — с нетерпением спросил я.

— Завтра вечером, — ответил он. — Вместо ваших посиделок с Нарышкиным. Скажешь ему, что у нас с тобой индивидуальное занятие.

— Ага, хорошо, — кивнул я, заставив Громова еще сильнее нахмуриться.

— Надеюсь, мне не нужно лишний раз говорить тебе о том, что это наш с тобой секрет? — спросил наставник. — Не хватало еще, чтобы нас с тобой заподозрили в том, что я учу тебя демонологии с помощью гримуара Барнаби-Барнаби.

— Ясное дело, — с готовностью ответил я. — Поверьте, я умею хранить чужие тайны.

— Ну ты даешь, Темников! — не сдержавшись хохотнул мастер темных классов. — Сам меня об этом просил, а сейчас одной своей фразой все выставил так, будто это мой личный секрет. Далеко пойдешь, парень.

— Еще бы! — с гордостью в голосе хмыкнул Дориан. — Моя школа!

— Я не это имел в виду… — попытался оправдаться я, но Громов не стал меня слушать.

— Ладно, иди отдыхай… — махнул он рукой. — Хватит с меня на сегодня.

Что же, если считать новость от Лазаревой хорошей, то можно было сказать, что у меня их целых две за последние сутки. Вот бы еще и с дневником Грача-невидимки было все не так уж плохо, и будет совсем хорошо.

Островскую я нашел в ее мастерской, где мы обычно проводили заседания «Артефакторики». Судя по уставшему лицу Виктории Артемовны, работы у нее и правда накопилось много. Бумаги на ее столе возвышались несколькими небоскребами, а все остальное свободное место занимали свитки, тубусы и коробочки.

— Добрый вечер, Виктория Артемовна, — поздоровался я с ней, и лишь услышав мой голос, она отвлеклась от изучения какого-то документа, который держала в руках.

— Темников… — задумчиво сказала она, глядя на меня таким взглядом, как будто забыла, что я должен прийти. — Проходи, Максим. Извини, я тут немного заработалась… Присаживайся где хочешь, я сейчас.