— Если не хочешь, чтобы произошла какая-нибудь неприятность вроде глухоты, потери дара речи или смерти, — закончила за меня Пальчикова. — Вроде бы ничего сложного, правда? Однако некоторые написали какие-то глупости про ожоги, взрывы и прочую ерунду.

Сейчас ее голос был особенно громким, так что класс ожидаемо притих. Она грозно смотрела на нас не меньше минуты, прежде чем решила закончить экзекуцию.

— Открываем тетради и пишем: «Меры предосторожности и защиты как основа работы с ритуалами».

Пока все дружно склонили головы над тетрадями, я раздумывал над несправедливостью жизни. Любому другому за эти ответы старуха поставила бы пять баллов, я же об этом мог только мечтать.

— Я же тебе говорил, мой мальчик, зато ты будешь знать предмет лучше остальных, — напомнил мне Дориан свои слова, сказанные в начале учебного года.

— От тебя ничего другого и не услышишь… Ладно, не отвлекай тогда, если ничего другого сказать не можешь…

Вот так, за уроками, незаметно пролетело два дня. Ну а может быть просто события предстоящих выходных подгоняли часы, которые, как мне казалось, обычно тянулись намного медленнее.

Под вечер вторника Лешка сделался еще мрачнее и даже отказался от ежедневных вечерних посиделок в школьном парке, во время которых мы обсуждали всякую ерунду. Да что там, он и с Настей толком не гулял. Так… Лишь для видимости. По его лицу не скажешь, что он получал от этого особое удовольствие.

Зато, когда я вернулся в комнату и читал на ночь учебник по менталистике, меня навестил Корвин. Впустив его в комнату вместе с порывом холодного ветра, я отложил учебник и поздоровался с птицей:

— Привет, охламон! Ты где пропадал столько дней?

В ответ он соскочил со стола на кровать, а затем запрыгнул мне на руки. Я погладил его по голове, а он потерся о мою ладонь клювом. Редкое явление, даже не попытался меня разок долбануть, как это обычно происходило.

За последнее время он уже окончательно отошел от того странного происшествия, в результате которого моя комната лишилась оконных стекол. Перестал вздрагивать, когда ветер вдруг стучал ветками по стеклу, да и вообще от громких звуков. Еще не так давно он нервничал даже когда у меня телефон звонил. То и дело недовольно пощелкивал клювом.

Теперь вот сидит на руках, довольный и важный. Тот самый Корвин, к которому я так привык за все это время. Кстати, интересный факт, он стал намного реже меня клевать, чем раньше. Вот бы совсем перестал…

Посидев несколько минут у меня на руках, он спрыгнул на пол, затем забрался на стул, а оттуда к моему шкафу с артефактами.