Родоначальник самой нашумевшей антиалкогольной компании лишь недоумённо посмотрел на него.

— А-а-а, я ж совсем забыл: вы же со Ставрополья! — как ни в чём не бывало продолжил украинец. — Пожалуй, лучше настойку «Стрижамента» надо принести. Сразу ноль семь? Ну, чтобы не растекаться мыслью по древу!

Горбачёв, будучи старым и опытным интриганом партаппаратчиком, только зло глянул на Марчука и скривился. Хотел было послать этого юмориста-искусителя далеко и по матери… Но глянув на стоящих неподалёку дюжих хлопцев с каменными лицами и оселедцами с оттопыривающимися на боку от кобур пиджаками, передумал.

— Я не Ельцин, и пить не собираюсь! — гордо вскинув голову, произнёс он.

— Ваше право, я же не настаиваю, — тут же сдал назад Марчук и обратился к вновь прибывшим: — А вы, товарищи?

— А не откажусь, — махнул рукой Болдырев, — всё равно уже терять нечего.

— Как скажете, — хмыкнул украинский гэбист и приказал кому-то, бросив в сторону: — Официантку позовите. А вы, товарищи, присаживайтесь, присаживайтесь. В ногах ведь правды нету. Сейчас всё принесут.

Через минуту прибежала запыхавшаяся от быстрой ходьбы официантка, молодая девица с тёмными волосами и огромными голубыми глазами.

— Девушка, принесите бутылочку «Стрижамента», пять рюмок и закуски. Что-нибудь из лёгкого: зелень, фрукты, буженина, сыр.

— И «Нарзан», — буркнул Горбачёв.

— И «Нарзан» Михаилу Сергеевичу, — подтвердил заказ президента Марчук. — Лучше даже пару бутылок. Есть «Нарзан»?

— Нет, «Нарзан» закончился.

— А что есть?

— «Славяновская», «Айвазовская», «Ессентуки 17».

— «Ессентуки» не надо, — поморщился Марчук. — Греческие революционеры нам сейчас не нужны, да и слишком солёная она. Давайте Славяновскую, она Михал Сергеичу привычнее.

Горбачёв только кивнул, не став спорить.

— Пожалуйста, товарищи, не стесняйтесь. Вы же приехали пообщаться? Так в чём дело?

— Они захватили все министерства, — горячо прошептал Болдырев, оглядываясь на не собирающегося покидать их общество Марчука, — всех повязали. Арестованы многие люди из центрального КГБ и партаппаратчики, переворот практически завершён.

— Почему вы это допустили? Я же предупреждал вас быть настороже⁈ — не сдержал эмоций Горбачёв.

— Предательство, Михаил, предательство. Крючкова уже взяли. Остальных, кто тебе предан, возьмут чуть позже.

— Вас-то тогда зачем ко мне привезли?

— На переговоры.

— На какие, на хрен, переговоры⁈ Они издеваются?

— Да, — с горечью подтвердил его предположение Болдырев. Остальные только кивнули, отворачивая голову или опуская глаза вниз.

— Трусы, слабаки, слюнтяи! — бушевал Горбачёв от собственного бессилия. Волна хлынувшего от него негодования и отчаянья захлестнула даже Марчука.