— Сергей Фёдорович, вам предстоит поучаствовать в ГКЧП.

— В чём? — не понял маршал.

Собчак расшифровал:

— Государственный комитет по чрезвычайному положению, — и добавил: — Если откажетесь, то вас посадят как изменника Родины. Подумайте хорошо.

— Это переворот?

— Да.

— Я никогда не пойду на предательство, даже если и не согласен с позицией Горбачёва!

— Всё кончено, — поморщился Собчак, — власть уже перешла к Ельцину. У вас есть ещё шанс спасти свою жизнь. Ну, посидите немного в президиуме, расскажете о том, что вы решили захватить власть, чтобы спасти СССР. Ничего трудного, просто поучаствуете в небольшом спектакле.

— Почему вы выбрали именно меня?

— Ничего личного, просто вы — человек Горбачёва, являетесь его советником. Советую вам принять наше предложение. Вы останетесь в живых, вернётесь к дочерям и внукам. И я гарантирую: в конечном итоге всё у вас сложится хорошо. Ну, разве что, поначалу будет плохо… Зато потом: пенсия, дача, огород. Красота!

— Что? Меня, русского офицера и фронтовика, в актёры записали⁈ Я вам не клоун и не проститутка Троцкий! И честь свою не продам! Я бы таких блядей, как ты, сука, лично расстреливал! Предатель! — выкрикнув эти слова, Ахромеев вскочил.

— Сядьте! — отшатнулся от него Собчак, не на шутку испугавшись.

И испугался он не напрасно: маршал, несмотря на почти семидесятилетний возраст, сдаваться не намеревался и ринулся на Собчака. Однако Ахромеева быстро перехватили и скрутили охранники.

— Сами с ним тут разбирайтесь, — буркнул Собчак, вставая. — Можете особо не церемониться.

Сосюра лишь хмыкнул и, дождавшись, когда Собчак выйдет, резко и без замаха ударил Ахромеева в живот. Маршал согнулся и, с трудом восстановив сбитое дыхание, процедил:

— Сволочь… продажная… Да таких как ты на фронте в войну…

— Научите-ка его уму разуму, — кивнул Сосюра охране.

Довольно жилистый маршал вдруг выпрямился и, резко шарахнув в глаз одного из охранников, вырвался, бросившись на Сосюру. Силы оказались не равны. Получив удар по голове, маршал упал, и все трое начали его избивать. Первым опомнился Сосюра.

— Отойдите от него!

Один из запыхавшихся от ударов кавказцев тут же выпустил голову маршала, зажатую до этого в локтевом захвате. Однако маршал уже не подавал признаков жизни.

— Ё-моё, кажется, перестарались! — схватился за запястье Ахромеева Сосюра. — Вот же…ять!

Он выбежал из помещения, но буквально через несколько минут вернулся вместе с Собчаком. Тот глянул на Ахромеева, тоже пощупал пульс.

— Как же ты так, Степан?

— Так вин, сука, кинувся на мене, лягаючи, — словно забыв с перепугу русский, ответил Сосюра. — Сказали: разобраться с этим конём, вот мы и разобрались. Надо было при остальных, чтобы боялись.