* * *

Михаил Львович Измайлов давно ждал этого звонка. С того самого момента, как к нему сначала пришло письмо, а чуть погодя и телеграмма. Вскоре от автора телеграммы приехал человек, передал ему личное послание и, на следующий день получив ответ от Миши, отбыл.

Да, эфиоп, которого Измайлов знал под именем Ивана Тёмного, оказался весьма прозорлив. Стать банкиром Мише, разумеется, не удалось: имелись люди и понаглее, и с лучшими связями. Так что Измайлов довольствовался малым и на полученные от негра доллары действительно организовал кооператив, отказавшись от выезда за границу. И поначалу дела шли хорошо, но потом вдруг что-то не заладилось.

По всему Саратову пышным цветом расцвёл криминал. Начинающие предприниматели и так не были сильны ни в экономике, ни в маркетинге, ни в логистике (или, как тогда говорили, плохо понимали: где, что и почём купить, чтобы выгодно и быстро это продать), так их ещё начали душить рэкетом и поборами всех мастей. Пока ещё слабо и вяло… Однако милиция с каждым днём всё больше пренебрегала своими обязанностями, чаще заботясь о собственных проблемах и трудностях и становясь лояльнее к преступникам и рэкетирам. Естественно, возможности последних при таком раскладе существенно увеличивались. Измайлов даже формулу лояльности вывел: чем меньше зарплаты, тем меньше совесть. Впрочем, это и так очевидно всем. Встречались, конечно же, и исключения, но крайне редко.

Поэтому появившийся из ниоткуда негр мог изрядно его выручить и, как обычно, предлагал весьма мутное дело. Ещё до работы в паспортном столе Мойша успел закончить бухгалтерские курсы и поработать в кассе сбербанка, но знаний ему пока не хватало. Единственное, в чём ему повезло, он познакомился с одним еврейским дедушкой, то ли давно подрастерявшим всю свою родню, то ли просто не желающим с ней знаться. Одним словом, старик по имени Вилен жил бобылем. Однако всю жизнь проработал в банке и знал малейшие нюансы банковской жизни. Впрочем, сейчас он находился уже на пенсии.

Мойша ему иногда помогал, а тот в благодарность делился с молодым человеком своими знаниями. А порой продавал через него на рынке всякие старые безделушки, что по словам их владельца надоели и мало стоили… Так ушло несколько старых брошек и огромный медный самовар с надписью выпуклыми буквами на его боку: Трактир «Троекуров и сыновья».

Каждый вечер Измайлов сидел возле телефона, чтобы не пропустить нужного звонка. И почти уже отчаялся, когда он, наконец, прозвучал. Укладываясь ко сну, Миша решил сходить в туалет и потом уже нырнуть под одеяло.