Меж тем события шли своим чередом.

* * *

Я сидел возле телефона и усиленно думал, не зная, какой отдать приказ. Утро двадцать первого августа возвестило о первых официальных потерях: ночью, при попытке остановить бронеколонну в тоннеле погибли сразу трое парней. Ближе к середине дня прошла информация, что к Горбачёву улетела делегация. «Виниться», так сказать. Завтра этот цирк закончится, и вырвавшиеся на свободу кони заскачут кто куда и кто зачем. Даже вспоминать не хочется. Плавали, знаем.

Капитана Шуцкого я нашёл. Хотя, что значит «нашёл»? Шуцкий, разумеется, был на баррикадах возле Дома правительства. Сначала я направился туда один. Однако, быстро поняв по царившей вокруг суете, что одному тут делать абсолютно нечего, начал вызванивать свою команду из числа эфиопов. И просто заявился к Дому правительства вместе с десятком негров. Калашей брать с собой не стал: ни людей, ни автоматы. Тем более, что калаши Саида успешно сочетают в себе два в одном. Человек-автомат!

С собой негры прихватили лишь дубинки. Оружие не брали. Мы же обычные негры, а не бойцы невидимого фронта и спецназовцы. Впрочем, уже само наше появление произвело среди защитников фурор. Нас от удивления даже не сразу остановили, почти беспрепятственно пропустив в центр событий. Ну, а первому тормознувшему меня военному я с гордостью на ломаном русском заявил, что пришёл защищать свободу России!

Наши серьёзные чёрные рожи чувства у окружающих вызывали явно противоречивые. Говоря про Россию, я не врал. Я действительно пришёл её защищать! Вот только защита бывает разной… Бывает откровенной, бывает завуалированной, а бывает, что лучше бы и не брался. Кажется, моя больше похожа на последний вариант.

Остановивший нас лейтенант перенаправил нашу чернокожую команду к майору. Тот ткнул пальцем, указав, где нам пока разместиться, и доложил подполковнику. Подполковник пожал плечами и рассказал о нас полковнику. Полковник глянул на меня и на наши преданные, буквально одухотворённые внутренним светом лица (откровенно граничащие с тупостью) и разрешил остаться на баррикадах. Для дежурства нам отвели самый дальний и в принципе самый безопасный сектор. Но мы-то не воевать сюда пришли, а пиариться. Так что теперь вы все знаете, что такое по-настоящему чёрный пиар.

Немного пообвыкнув, мои люди стали бесцельно шарахаться туда-сюда, отвлекая борцов за независимость России от дел насущных. Вскоре, дабы мы перестали путаться у всех под ногами, нам предложили поехать к Останкино и помочь там с охраной. И я ради пиара на телевидении отправил туда пять человек. Нужно же показать всему миру солидарность народов Африки с советским народом? А то всё они к нам, да они к нам. Теперь и мы с вами! Сам же остался в Белом доме, чтобы быть поближе к Борису Николаевичу. Ну, и вызвал ещё людей. Так, на всякий случай. В итоге на меня плюнули и оставили среди защитников. Похоже, ради экзотики.