Будто в унисон с этими вспышками мой висок навязчиво сверлила резкая боль. Первый раз со мной такое! Пришлось идти на кухню, чтобы принять пару капель собственной микстуры от головной боли. К тому же она и на нервы действовала расслабляюще.

Вернувшись обратно к окну, я даже через пять минут не почувствовал, что боль ушла. Наоборот, она словно проникла во все клеточки моего тела, подхватила сердечный ритм и теперь пульсировала во мне, заставляя испытывать мучительные страдания. Что за ерунда⁈ Аж в глазах потемнело! Или это не в глазах?

Фонарь за окном в последний раз с треском щёлкнул, ярко вспыхнув светом на прощанье, и, наконец, погас. Парк рядом с домом погрузился почти в первозданную тьму. Над водой вдруг стал собираться густой туман, довольно быстро погружая её в серо-молочное марево. На небо наползла огромная туча, закрывая собой свет звёзд и яркий до недавнего времени диск Луны. И буквально через несколько минут всё вокруг погрузилось в кромешный мрак.

Впрочем, длилось это недолго. Тьма вдруг ожила, зашевелилась, быстро складываясь в образ Змееголового. Ящер что-то зло прошипел, но в тот же миг исчез. И тут внезапное озарение накрыло меня!

Ни секунды больше не раздумывая, я вновь направился на кухню и достал тщательно скрываемый пузырёк с настойкой Прозрения. Затем отмерил ровно пять капель на стакан и, долив в него воды, залпом выпил. Погасил свет и, как был, не раздеваясь, а лишь скинув домашние тапочки, рухнул на кровать. Едва моя голова коснулась подушки, боль сразу же прекратилась. И через несколько мгновений я заснул.

Погружённое не то в явь, не то в навь сознание отреагировало вполне ожидаемо. И словно со стороны я увидел себя в образе вооружённого до зубов всем мыслимым и немыслимым оружием путника. Шагая по ясно различимой среди чёрных песков тропе, я вскоре добрался до ярко освещённой арены. С одной её стороны возвышался храм, посвящённый Змееголовому, а с другой громоздился огромный, буквально исполинского размера металлический истукан в виде быкоголового создания.

И если храм Ящера я узнал сразу, то этого истукана я доселе никогда не видел, хоть он и привлёк моё внимание своей необычностью. Чудовищное создание выпрямилось во весь гигантский рост, вытянув перед собой человеческие руки. А в его чреве медленно разгорался какой-то инфернальный огонь, больше напоминающий адское пламя.

— Мамба, наконец-то ты явился на мою битву! Признаться, я уже заждался, — послышался в моих ушах знакомый голос Змееголового.

— На какую, блин, битву?

— На мою с Молохом.