— Конечно, Борис Николаевич. Мы всё сделаем к вашему приезду! И обязательно победим.

— От так! Ну, шта, понятно всем всё⁈ Я улечу в Киев десятого, а вы работайте. Никого не обижу! Ельцин сказал — Ельцин сделал! Всем спасибо, всем работать!

Члены его команды переглянулись и, задвигав стульями, стали подниматься и выходить из-за стола.

— А вас, Станкевич, я попрошу остаться, — нацелив палец на указанного человека и ухмыльнувшись, проговорил Ельцин.

Остальные тоже понимающе хмыкнули и вскоре потихоньку покинули кабинет. Дел у всех вагон и маленькая тележка, и утолять несвоевременное любопытство сейчас ни к чему. Доморощенный Штирлиц попался, вот пусть и отдувается теперь.

— Ты, это, Сергей, всё подготовил? Созвонился с встречающими?

— Да-да, Борис Николаевич. Вас ждут.

— А насчёт бани предупредил? А то, смотри у меня, не как в прошлый раз! — погрозил всё тем же единственным указательным пальцем Ельцин.

— Да ну, Борис Николаевич! Всё будет на должном уровне! И поддержку организовал, и про баню рассказал, и встречающая делегация солидная. Все эти девчонки, веночки с ленточками, переднички.

— И шоб обязательно в вышиванках…

— Канешна, Борис Николаевич, — заверил президента Станкевич, невольно копируя его манеру речи, — и хлеб, и соль, и вина креплёного поднесут.

— Вино чтоб церковное было, кагор! Я всякие саки пить не собираюсь. И пущай не жалятся! Освятить его честь по чести, а не первую попавшуюся бутылку на стол ставить.

— Сделаем, Борис Николаевич, всё сделаем.

— Ну, хорошо. Тогда, ступай с Богом. С Богом! — многозначительно поднял палец вверх Ельцин. — Веровать надо. Ты сам-то верующий?

— Я? Нет, пожалуй. Я, скорее, агностик.

— Дурак ты, — с сожалением сказал Ельцин, — дурак тот, кто не верует. Я вот верую, и Бог мне помогает.

— Да-да, Борис Николаевич, — вынужденно согласился с ним Станкевич. — Просто у меня папа поляк, а мама еврейка…

— Ммм-да… Вас, евреев, никому не понять. Ладно, ступай тогда, делай своё дело.

Станкевич кивнул, пожал руку Ельцину и вышел из кабинета, думая про себя: «Верует он… Алкаш! Да за тебя всё делают, забулдыга!». Ухмыльнувшись собственным мыслям, он довольно бодренько чуть ли не поскакал по длинному коридору огромного административного здания.

Впрочем, и сам Станкевич был мало во что посвящён. О задуманном он знал лишь в общих чертах, но старался изо всех сил, работая на перспективу. Он искренне рассчитывал на неслыханные дивиденды и на возможность если не встать у самого руля власти, то быть где-то поблизости. Так он думал. И эти грёзы казались ему в тот момент весьма осуществимыми.